Флаер погрузился в обиженное молчание и поплыл к кубу станции. Квамодиан смотрел, как за спиной смыкается похожая на зрачок диафрагма, отрезая флаер от Цепочки галактических граждан, ждущих своей очереди.
Флаер начало раскачивать. Выброшенный из обычного пространства-времени Квамодиан испытал то же самое, что и всегда — страх одиночества, тошноту, паралич мыслей.
Голубые стены куба исчезли в темно-сером тумане. Из ниоткуда донесся глухой рев, он становился все громче, пока не заложило уши. Тело окатило холодной волной, словно в каждую клетку проник мороз, царивший в пространствах между галактиками. Квамодиана и флаер проворачивало сквозь точно рассчитанные складки гиперпространства.
Квамодиан страдал, но терпел, покрывшись испариной. Трансфлексный перелет как-то влиял на его уникальное чувство ориентации. Ученые пытались докопаться до причины, но не смогли объяснить этого эффекта.
— Вот мы и прибыли, сэр! — пропел флаер. — Не так уж плохо…
Жизнерадостная фраза оборвалась на полуслове. Флаер закачало, завертело, потом он вошел в пике. Квамодиан увидел отблески кроваво-красного огня. Он прижал мокрое от испарины лицо к коленям и ждал, пока его способность ориентироваться не придет в норму. Но, видимо, что-то случилось. Несколько секунд спустя головокружительное пикирование перешло в горизонтальный полет.
— Неполадки, сэр, — прожужжал флаер. — Отказали все приборы навигации и связи. — Он пощелкал и добавил уныло: — Если кому-то очень не хотелось пустить вас на Землю, он выиграл первое очко.
5
Квамодиан поднял голову, увидел местное светило. Незнакомая звезда, огненно-кровавая, огромная, но слишком тусклая, чтобы ослепить, плыла низко над горизонтом в совершенно черном небе. Темные пятна, полосы и завитки покрывали ее полусферы, образуя узор, очень похожий на изображение человеческого мозга. Обе полярные короны выбрасывали толстые щупальца красной плазмы, которая завивалась в кольца. Выбросы были даже ярче испещренной пятнами звезды.
— Разумная звезда! — прошептал Квамодиан. — Уверен! Когда нейроплазменная активность начинает мешать нормальному излучению энергии, у поверхности появляется такой пятнистый вид.
— Не имею данных, — ответил флаер. — Я проверяю звездные каталоги, но по местному небу не мог определить звезду. Возможная причина: звезда не занесена в каталоги звездных скоплений.
Усилием воли Квамодиан оторвался от лика светила, которое притягивало его взгляд, словно силой гипноза. Он тяжело вздохнул и решил взглянуть, где они находятся.
— Это… не Земля, — испуганно сказал он. — Похоже, миллиардный шанс выпал на нашу долю.
Флаер висел над бесконечным плоским берегом. К северу, если это был север, простиралась морская гладь, кровавая в лучах местного кошмарного светила. К югу, почти на высоте полета флаера, поднимались черные скалы.
Стена казалась совершенно отвесной и цельной и слегка изгибалась в сторону моря. Возможно, это был гребень древнего кратера, тысячемильная чаша для вечно спокойного моря. Оно казалось таким мертвым, что Квамодиан засомневался, есть ли здесь приливы и не они ли так выутюжили берег?
По всему сумеречному горизонту плясали и корчились кровавые сполохи, играя малиновыми отражениями в зеркале моря. Плазменные щупальца звезды протянулись по всему небу, словно звезда держала небо и море в кулаке из плазменных пальцев. Зрелище неприятно поразило Квамодиана.
— Опустись ниже, — приказал он. — Я что-то вижу на берегу.
На широкой черной ленте берега выделялись более светлые пятнышки. По мере того как снижался флаер, они обретали форму. Теперь стал виден серый, разрушенный временем металл, выцветшая краска и белесые кости. Кладбище и сломанные машины покрывали трехмильную полосу берега.
— Кажется, мы выяснили, что происходит с исчезающими пассажирами, — сказал Квамодиан. — Вызывай охрану.
— Сэр, я постоянно вызываю! — В тоне флаера слышалась обида. — По всем трансгалактическим каналам на полной аварийной мощности. Ответа почему-то не получаю.
— Продолжай вызывать. Кстати, как там наш… э-э… энергозапас?
— Наш аварийный запас наполовину истощен, сэр, — доложил флаер. — Прикажете приземлиться, для экономии?
— Погоди пока. — Он напряженно всматривался в берег — свет солнца был холодным и неярким. — Вот там! У подножия утеса, немного правее… Странные башни. Опустись к ним как можно ближе.