— Оставайтесь рядом с ней, — велел он рифнику.
Тот недовольно посмотрел на него, но только пожал в ответ плечами. Руф и Энди скрылись в здании.
Как только они вошли в обширный зал, под голубым куполом раздался удар гонга. Руф побежал по спиральной лестнице. От голосов, тянувших песню, вибрировал воздух. Сладко пахло фузоритами-Посетителями. В пяти крыльях храма было полно специальных скамей, но они пустовали. Преклонив колени, люди стояли концентрическими кругами под центральным куполом с солнцами Альмалика.
Робота-инспектора видно не было. Очевидно, он еще не покончил со своим важным делом.
— Вот тетя мисс Залдивар! — воскликнул Руф, показывая рукой. — Сюда!
Квамодиан колебался.
Языческим ритуалом назвал он церемонию, но что-то в атмосфере зала заставило его почувствовать непонятную робость и даже зависть. Он взглянул на тринадцатицветное великолепие скопления солнц под черным, как космос, сводом купола: шесть двойных солнц двигались парами, а тринадцатое следовало за ними отдельно.
Упиваясь красотой Альмалика, впитывая сладкий аромат фузоритов, ритмично покачиваясь в такт пению, Энди почувствовал, как его заполняют великий покой и радость. Ему хотелось забыть и себя, и девушку. Забыть все и остаться один на один с Альмаликом. Больше ему ничего не было нужно.
— Проповедник! — прошипел Руф. — Вы идете?
Робость не давала Квамодиану сдвинуться с места.
— Ты уверен… что можно прервать службу?
— Мы не будем прерывать. Я уже здесь бывал. Они не сердятся на посторонних.
Квамодиан последовал за мальчиком, и они пересекли сводчатый зал, начали пробираться между кругами причастников. Сладкий аромат повергал в сонное оцепенение, сверкающие солнца Альмалика навевали бесконечное умиротворение.
Мальчик остановился возле одной пары — мужчины и женщины. Как и остальные причастники, те стояли на коленях, чуть раскачиваясь.
— Это ее родственники, проповедник, — прошептал Руф. — Господин Хуан Залдивар и госпожа Дейдра Залдивар. Познакомьтесь, это монитор Квамодиан.
Они перестали петь и без всякого интереса смотрели на Энди.
Супруги излучали здоровье и молодость. Хуан был высокий, стройный мужчина, смуглокожий, с густыми черными волосами. Голубоглазая блондинка Дейдра казалась даже моложе и привлекательней своей дочери.
Оба носили знак Альмалика — светящиеся звездочки в тех местах, где колонии фузоритов вошли в их тела. У Дейдры — на румяной щеке, у Хуана — на лбу. В полумраке церкви звездочки светились мягким золотистым светом.
— Я по поводу Молли, — прошептал Квамодиан, с трудом поборов в себе робость. — Она снаружи, она ранена.
Совершенно неуместные в таком священном месте слова! Он чувствовал себя слоном в посудной лавке, гориллой среди ангелов!
Головы кивнули в унисон. Энди, озадаченный, хотел уже повторить свои слова, но Дейдра вздохнула:
— В лоне Звезды нет ни ран, ни боли. Она должна присоединиться к нам и обрести покой.
— Но она ранена! Она… нет времени рассказывать подробности, ей грозит ужасная опасность. Мы все в опасности!
— Только не здесь, — улыбнулся Хуан Залдивар.
Он взял руку Дейдры в свою, она подняла лицо к куполу.
— Внесите ее сюда, Посетители ее исцелят! — И Хуан присоединил свой голос к голосу жены.
— Проповедник, это бесполезно, — угрюмо сказал Руф. — Они слишком счастливы.
Энди задумался. В конце концов, идея неплохая. Пусть в тело Молли войдут фузориты и исцелят его. Для фузоритов нет неизлечимо больных. Пройдут не только кровоподтеки и царапины, но и горькая печаль…
— Что с вами? — с опаской прошептал Руф, пристально глядя на Энди.
Квамодиан вернулся к действительности.
— Извини, — пробормотал он, схватил мальчика за локоть, и они бросились прочь.
Энди вдруг стало грустно, он едва не повернул назад, но впереди был Руф. Он покинул зону влияния Альмалика, скатился по спиральной лестнице, выбежал из здания. Коварное пение сирен утихло за спиной.
Квамодиан с благодарностью набрал полную грудь прохладного воздуха, в котором не было запаха фузоритов-Посетителей, притягивающего, как аромат лотоса.
Он сказал печально:
— Я хотел остаться, но покой Альмалика не для меня.
Он поспешил вниз по спуску, туда, где оставил Молли.
Флаер улетел, но рифник скалой возвышался над Молли. Ночной воздух вдруг показался Энди промозглым, и он поежился.
— Что же нам теперь делать? — пробормотал он.
— Проповедник, — сказал Руф. — Мой дом — через площадь, вон там. Родители позаботятся о Молли. Я так думаю, — добавил он с некоторым беспокойством, отчего Квамодиан бросил на мальчика быстрый вопросительный взгляд. Но вслух Энди ничего не сказал.