У Хуана Залдивара был неподдельно потрясенный вид.
— Какой ужас! Нужно немедленно что-то предпринять! Ее единственная защита — Альмалик. Присоединение нельзя откладывать ни на минуту!
— Нет-нет, — застонал Квамодиан. — Послушайте меня, Залдивар! Теперь это касается не только Молли, но и всего Товарищества, даже всей Вселенной, которой грозит опасность. Вы понимаете, что такое блуждающая звезда? Взгляните на Солнце!
Хотя Солнце поднялось высоко, вокруг царили предгрозовые сумерки. Залдивар с интересом посмотрел на Солнце.
— Любопытно, — кивнул он.
— Любопытно? Это смертельно опасно!
— Кому грозит опасность? Молли? — с вежливым недоумением поинтересовался Залдивар. — Не совсем улавливаю вашу мысль, монитор Квамодиан. Если беда грозит Молли, — вы это хотите сказать? — то я с вами согласен. Она и вам грозит, и всем, кто не принял Звезды, не принял в свое тело Посетителей.
Энди вздохнул и постарался взять себя в руки. Мир Альмалика, напомнил он себе, это великий дар для человечества. Те кто его принял, благословенны превыше других здоровьем, радостью, звездноданным покоем. Но иногда эти люди трудны на подъем, с ними нелегко иметь дело. Вот почему мониторы и другие добровольные агенты Товарищества не могли принимать Посетителей. Ему давно следовало бы смириться и воспринимать положение вещей спокойно.
Он сказал подчеркнуто спокойно:
— Хуан Залдивар, во имя Альмалика прошу вас оказать мне услугу. Вы находитесь в контакте с разумной звездой. Передайте ей предупреждение.
— Я уже это сделал, — дружелюбно сообщил Залдивар. — Альмалик знает все, что знаю я.
— Прекрасно.
Энди почувствовал некоторое облегчение и робость, вообразив всю мудрость и мощь многосоставного гражданина Вселенной по имени Лебедь, все разумы солнц, роботов и людей, связанных вместе фузоритами.
— Теперь вы должны помочь мне найти ответ на одну загадку. Почему вчера ударили разряды? Ответственен ли за это Альмалик?
Залдивар прищурился, посмотрел на Солнце, тряхнул головой.
— Нет, — торжественно заявил он. — Это была акция насилия. Было уничтожено специальное оборудование, погиб один человек. Альмалик против насилия, мы не отвечаем за эту акцию.
— Виновата ли блуждающая звезда? — Квамодиан пристально смотрел на Хуана Залдивара.
— Это нас не интересует, монитор, — безмятежно отвечал последний. — Мы не станем сопротивляться.
— Но вам угрожает опасность! Даже разумным звездам! Враждебное существо вот-вот вырвется на свободу в галактические пространства!
— Мы не окажем сопротивления, — повторил Залдивар. — Совершая насилие, мы разрушаем сами себя.
Тихо извинившись, он принялся настраивать свою машину в зеленом кожухе.
В записке Руфа говорилось, что мальчик будет находиться в доме Залдиваров, но мальчика нигде не было. Вообще никого не было. Дверь стояла распахнутая, на звонок никто не вышел.
Откуда-то сверху доносилось воркование музыки. Квамодиан последовал на звуки, двери сами открывались перед ним — гомеостатический дом приветствовал гостя. Лестница-эскалатор вынесла Энди на крышу.
Там сидела Дейдра Залдивар. Ее музыкальный инструмент был особым устройством, которое превращало эмоции в музыкально модулированные звуки, в цветные объемные формы, в ароматы. Она улыбкой приветствовала гостя. Такая же молодая, как и Молли, со звездочкой на щеке, которая не портила ее. Госпожа Залдивар была поглощена музицированием и не желала, чтобы ее прерывали.
— Руф? — переспросила она. — Ах да! Я его знаю, монитор. Но здесь мальчика нет.
— Очень странно, госпожа Залдивар, — нахмурился Энди. — Он сказал, что встретит меня здесь. Он вам ничего не говорил?
Дейдра рассеянно перебирала трепещущие струи звуков, наблюдая, как растет розовая светящаяся полусфера, затем она становится красной, темнеет и исчезает.
— Да нет же, монитор. Мы ничего не знаем, верно? — Она вопросительно взглянула куда-то мимо Энди. Квамодиан оглянулся, увидел блестящее черное яйцо робота-инспектора. Инспектор покачивался в облаке трансфлексного поля над клумбой роз.
— Инспектор? — неуверенно спросил Квамодиан. — Я… вас не заметил.
Замерцал плазменный овал.
— Я не инспектор, — пропел робот свои обычным высоким, сладким голосом. — Эта часть меня больше не функционирует.
— Почему?
— Она отключена, монитор Квамодиан. Но как заместитель инспектора я имею доступ к памяти во всем объеме вплоть до момента отключения. С практической точки зрения можете считать нас адекватными единицами. Вам необходима моя помощь?