— Так вот зачем Машине нереактивная тяга… — В сером тумане запутанных фактов, не выпускавшем Рай-Райлендас момента, когда он покинул лагерь, блеснул луч понимания. — Чтобы достичь рифов, ведь они за пределами досягаемости наших ионных ракет.
— Очевидно, — кивнул Лескьюри. — Хотя подобные рассуждения несколько выходят за рамки наших функций.
— Но зачем Машине рифы Космоса? — нахмурился Райленд. — Неужели рифы угрожают безопасности Плана?
— Это не наше дело, — предупредил Лескьюри. — Думаю, планеты хорошо защищены от космической жизни своими атмосферами и поясами Ван-Аллена. Конечно, пиропод нас протаранил…
— Пиропод?
На мгновение Райленд опять оказался на кушетке в комнате терапии, с холодными электродами на теле, и хриплый голос доктора Трейла бессмысленно бормотал: «пиропод»… «фузорит»… «нереактивная тяга»…
Глаза Лескьюри сузились.
— Райленд, что вы так волнуетесь? Успокойтесь. Я не совсем понимаю вашу реакцию… Вы что, уже слышали о рифах?
— Нет, не слышал. — И это было правдой, ибо тераписты тщательно избегали каких-либо деталей или намеков, и от них ничего нельзя было узнать о рифах, пироподах или фузоритах.
Еще несколько секунд Лескьюри с неприятной подозрительностью наблюдал за Райлендом.
— Тогда успокойтесь, — сказал он и улыбнулся. — Прошу прощения. Я спросил, потому что член нашей команды сбежал с корабля после посадки, прихватив несколько образцов и описание жизни в космосе. Он был схвачен, конечно, и отправлен в орган-банк. Неприятный инцидент.
Глаза его, будто случайно, еще раз пристально взглянули на Райленда.
— Не помню вот, как его звали… Херрик? Хорлик? Хоррок?
Райленд буквально окаменел.
Небрежным жестом полковник Лескьюри отправил экран обратно в потолок, а потом спросил:
— Еще выпьете?
Райленд молча покачал головой.
Лескьюри вздохнул и пошевелил пальцем пластиковые фигурки на столе.
— Вот, — сказал он вдруг.
Райленд взял протянутую двухдюймовую фигурку из черного и серебристого пластика, со страшным лезвиеподобным носом. Лескьюри сияющими от восхищения глазами рассматривал ее.
— Вот такая штука на нас напала.
— Такая маленькая?
Полковник засмеялся.
— Нет, она была девяносто футов в длину. — Он забрал фигурку у Стива, погладил ее нежно. — Злобное создание, — сказал он с заметным восхищением в голосе. — Но злобными их сделала эволюция. Это живые боевые ракеты. Эволюция довела их до совершенства.
Он сгреб модельки в коробку.
— Но они всего лишь ракеты. Им тоже нужна рабочая масса. Мы отловили около десятка таких созданий. В принципе, они ничем не отличаются от петарды… Но такие прожорливые. Они нападают на что угодно с такой голодной яростью… В дальнем космосе мало вещества, и они потребляют все, что могут найти.
Вот такая штука нас протаранила и, в общем… двенадцать человек были ранены. — Полковник пожал плечами. — Все произошло очень быстро. Его скорость превосходила нашу, но потом кто-то добрался до торпедной установки, и мы победили.
— Но даже пиропод не обладает нереактивной тягой. Если она вообще возможна, — сказал Райленд.
Полковник Лескьюри усмехнулся. Он внимательно посмотрел на Райленда, словно подбирая наиболее подходящий вопрос. Потом сказал:
— Вы думаете, Групповая атака ничего не даст?
— Я сделаю все, что смогу, — сухо сказал Райленд. — Но, полковник, третий закон Ньютона…
Полковник Лескьюри громко засмеялся.
— Кто знает? Может, нереактивной тяги не существует.
Очень довольный, — Райленд не понимал чем, — полковник сунул коробку с фигурками обратно в ящик.
— Спокойной ночи, уродцы, — ласково сказал он.
— Вы так говорите, словно влюблены в них, — заметил Райленд.
— А почему бы и нет? Они нас не очень беспокоили. И если они не напали на Землю за прошедшие несколько миллионов лет, то едва ли нападут в ближайшем будущем. Они не могут жить в атмосфере или при сильном солнечном свете. Только несколько пироподов, самых сильных, рискнули залететь за орбиту Плутона, где их и засекли перед нашей экспедицией. Ближе орбиты Сатурна их вообще не встречали, а тот, что был замечен, я думаю, просто залетел по глупости.