Комнату с Райлендом делил некогда полный человек с розовым лицом — это было видно по тем местам, которые еще уцелели, — и с неприятным характером. Звали его Аладен.
— Давай, Райленд, — проскрипел он тонким шепотом недавно оглохшего человека. — Ты знаешь порядок. Помоги мне.
— Хорошо.
Времени для утренней поверки и завтрака было достаточно — иначе старожилы коттеджей не успели бы прицепить свои многочисленные искусственные руки, ноги и прочие органы. Как новичок, не успевший лишиться ни одного органа, Райленд имел кое-какие обязанности. Младшие жители орган-банка заботились о старших. Старшими здесь считались не по возрасту, а по времени нахождения на «Небесах». Система была справедливой, и, как объяснили Райленду, она сохранялась благодаря заботе о собственном будущем.
— Увидишь потом сам, — мрачно предрек Уайтхарт. — Вот отрежут от тебя пару кусочков…
С утра разговоры были куда менее дружелюбными и мирными, чем вечером. Странно, подумал Райленд, прислушиваясь. Наверное, обычная раздражительность, свойственная всем людям после пробуждения. Тем не менее, даже несчастные человеческие обрубки, — «корзинки», как их здесь называли, — громко рассуждали в соседней комнате о планах, тщательно выверяя расписание патрульного облета территории геликоптерами охраны. Алден минут двадцать рассуждал о том, что можно было бы уплыть за линию прибрежных рифов, где мог бы ждать верный друг на резиновой лодке — если бы такой друг имелся. Слышать это было и смешно, и грустно. От Алдена оставалось так мало, что собственно нечему было убегать. Но еще вчера вечером в его тоне сквозило полное смирение. «Ты поймешь, сынок, — говорил он Райленду. — Мы все здесь оказались не зря. Мы этого заслужили». Да, как-то одно не сочеталось с другим.
Ночью Райленду что-то мешало спать, упираясь в ребра.
Едва Алден выехал из комнаты в своем мотокресле, Райленд поднял матрас. Под матрасом обнаружилась плоская алюминиевая коробка. Он снял крышку и вытряхнул наружу содержимое: куски сахара, листки с планами местности и жалкие подделки путевых приказов Машины. И тетрадь.
Это был, очевидно, дневник предыдущего обитателя комнаты, который обозначил только инициалами: Д. У. Х. Дневник охватывал почти три года. Первая запись содержала трезвую, суровую оценку положения.
«16 июня. Сегодня утром нас привезли на „Небеса“. Выбраться отсюда я не смогу, но если бы и мог, бежать некуда. Правда, если оставить надежду когда-нибудь выбраться отсюда, это будет равносильно смерти. Поэтому попытаюсь бежать. Долго здесь маяться не намерен».
Последняя запись, сделанная явно плохо работающей рукой, была менее трезвой и менее решительной:
«Май, кажется, 9-е число. Одна мин. прд. поверкой. Каж. я нашел! Нкто нкгда не след. за „свалкой“ остатков трупов. Я знал других, кто выглядел получше меня — и у-у-уп! — вниз по трубе и прямо на баржу. Поэтому, сгдня ночью. Глвное — еще одна поверка. У меня осталось много всго. Наружи. рли не игр. Если т-ко… Звон. Остальн. потом».
Все остальные листы в дневнике были чистыми. Завтракали перед началом утренней поверки. Райленд, сунув дневник под матрас, задумчиво направился завтракать.
Уайтхарт не обманул его относительно еды! Нормированного рациона здесь не было вообще. Вволю сахара. Кофе. Настоящие густые сливки. Ветчина под красным соусом, овсянка с густыми сливками, фрукты, горячие бисквиты.
Райленд ел, пока не набил живот до отказа. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше. Мир казался более сносным, соседи перестали ворчать и строить планы побега, послышался смех, кто-то переговаривался за другим концом стола.
Рядом с Райлендом сидел Уайтхарт, и Райленд заговорил с ним о бывшем обитателе комнаты.
— А, старина Дэнни, — вспомнил одноглазый. — Пробыл здесь целую вечность. Видно, какой-то очень редкий и нужный тип организма — с него столько всего посрезали. Под конец он держался на механическом сердце и фильтрующей искусственной почке. Забавный был парень — набирал неплохо, но когда играл…
— Что с ним случилось?
Уайтхарт нахмурился.
— Взяли сразу два легких. Жаль, да. Но он до самого конца был с обеими руками — от плеча и до кончиков пальцев.
Звонок позвал их на утреннюю поверку.
Поверки проводились три раза в день. Каждый обязан был присутствовать. Иначе — немедленная полная утилизация. Вдоль нестройных рядов сновали охранники в сером с красными сердцами на груди, сверяя татуировки с номерами в списках.
— Гатник, Феаведер, Биррин, Морчанд, — пропел охранник, отвечавший за домик «Президентов Дикси». — Для вас сегодня ничего нет, парни. Можете идти обратно. Алден, Хенсли… Хенсли? Что такое? Как он сюда попал? Его ведь на той неделе уже разобрали? — Полдюжины голосов подтвердило, что так и было. Охранник вычеркнул имя из списка. — Паршиво работает администратор. Так, а ты кто? — Он поднял руку Райленда. — Ага, Стив Райленд. Добро пожаловать. Для тебя сегодня ничего, пока. Уайтхарт… Так, Уайтхарт, пойдем-ка, сегодня твоя очередь.