— Да, сейчас нам нечего опасаться, — пробормотал он. — Наверное, какой-нибудь неуклюжий болван отрезал себе пару пальцев. Ну, возьмут они пару пальцев… — Он удивленно посмотрел на ладонь. — Два пальца. Ну и что? Можно обойтись и без них. А может, понадобится нога? Но в первый раз они ничего серьезного не берут, потому что…
Дверь отворилась.
Вошел молодой стройный охранник. Он явно скучал, и во взгляде, который он бросил на ожидающих, ничего человеческого не было.
— Экротч? — вызвал он, заглянув в список. Мужчина рядом с Райлендом вскочил.
— Пошли!
Нервный мужчина судорожно глотнул, в отчаянии посмотрел на Райленда и вышел. Дверь беззвучно затворилась за ним, будто навсегда.
Райленд сидел и ждал.
Одного за другим «живых трупов» вызывали в операционные, чтобы План мог получить то, что ему полагалось по плану. Райленд смотрел, как они уходят — легче было думать о других, чем о том, что ждет его самого. Здесь был ветеран с ярко-голубыми глазами, сипевший трубками дыхательного аппарата, заменившего его собственные легкие. Молодая девушка со странно плоской правой стороной тела. Другие мужчины и женщины, разных возрастов и разных телосложений. Райленда вызвали почти самым последним.
Его поманила сестра. Он встал, ощущая внутри необычную пустоту. Где-то на окраинах нервной системы возникло странное, щекочущее ощущение, будто рождалась боль, еще не нашедшая себе определенного места в теле.
Что с ним сделают? Нога, рука, какие-то внутренние органы?
— Пойдем-ка, — раздраженно сказала медсестра. Это была симпатичная рыжеволосая девушка. Он даже заметил кольцо на ее пальце. Она обручена. Где-то есть планопослушный парень, он смотрит на нее с любовью и теплотой. А здесь она становится воплощением чего-то, что очень скоро намерено лишить Стивена Райленда части собственного тела.
Он обреченно шагал вслед за медсестрой. В ушах грохотал пульс. Краски казались очень яркими, в воздухе висел резкий запах антисептиков. Он чувствовал тесноту, давила поношенная красная форма. — Голубой стерильный свет ламп стал нестерпимо ярким.
Он был в маленькой операционной. Основное пространство занимал сверкающий хромированный хирургический стол в центре.
Райленд провел языком по пересохшим губам.
Медсестра вдруг захихикала.
— Боже! Такие нервные все! Ты разве не знаешь, зачем здесь?
Райленд с трудом кивнул. Он знал. Но почему не видно блестящих хирургических инструментов?
— Не думаю, — преувеличенно весело сказала девушка. — Сегодня у тебя возьмут только кровь, друг. Только пол-литра красной крови. Конечно, в другой раз может быть по-другому.
Райленд лег на спину на стол, его накрыли стерильной простыней, пристегнули руку ремнем. Он лежал, глядя, как течет кровь в стеклянный сосуд. Кровь была винно-красного цвета, и текла очень медленно, пока не заполнила половину сосуда.
Боли он не чувствовал. Конечно, и приятных ощущений тоже не было. Что-то противно пульсировало в руке, как предупреждение о настоящей боли. Трубка время от времени мерзко сопела, как сифон, всасывающий воздух. Затем сестра ушла, оставила его одного. Поразительно, как все вокруг замерло… И как поразительно четко начало вдруг работать мышление Райленда!
Он был спокоен.
Более того, понимал, что спокоен.
Он вдруг осознал, что до сих пор невозможным, глупейшим образом был спокоен — с самого прибытия в орган-банк! Так же, как и все остальные! Вот чем объяснялась жизнерадостность ветеранов ампутации в комнатах «Президентов Дикси». Успокоение! Это казалось ему неестественным. Значит, их кормили наркотиками.
Райленд лежал, глядя на капли крови, стекавшие в сосуд, и удивлялся, почему же он до сих пор всего этого не замечал, хотя и подошел к разгадке вплотную. Наркотики!
План Человека понимал, что инстинкт самосохранения приговоренных может помешать ему творить свои злодеяния. Могла ли Машина рисковать? Она должна быть уверена, что в любом случае угроза расчленения направленных в орган-банк не вызовет взрыва.
Поэтому Машина предприняла меры. Самое простое решение — накачать «живые трупы» транквилизаторами. И как этого еще никто не заметил?
Вошла сестра. Постучала по стенке сосуда, отсоединила трубки, проворно вытащила иглу из вены. Она что-то напевала про себя. Ватку, смоченную спиртом, прижала к красной точке на сгибе.
— Согните руку и держите ватку!
Райленд подчинился, едва слыша слова. Транквилизаторы — отдавалось в голове эхом. Это все объясняет. Вот почему тщательно разработанный план Д. У. Х. ни к чему не привел. Пока план созрел, исчезло побуждение, способное реализовать его в жизнь. Райленд чувствовал, что зря теряет драгоценное время. Его лишь удивляло, как удалось ему найти отгадку?