— Ты знаешь другой способ?
Он нахмурился.
— Не знаю. Но возможно… В рифах Космоса…
— Забудь о рифах Космоса, дорогой. И о Роне Дондерево можешь забыть. О, это был настоящий мужчина… и Рифы, может быть, в самом деле существуют, не знаю. Но какая нам разница? — Она шевельнула головой, кресло переехало ближе к Райленду. — Разве это так плохо — быть рабами? Я знаю, у тебя свои идеалы… И я Тебя за это уважаю, честное слово! Но ведь речь идет о жизни и смерти человечества. И разве не справедливо, что для каждого в Плане Человека предусмотрена доля счастья?
Он коротко рассмеялся.
— Это счастье попадает в нас вместе с водой в стакане.
— Только ли? — Она лениво откинулась на спинку кресла, глядя на Стивена огромными искренними глазами. — Ты забыл обо мне, Стивен. Разве ты не хочешь меня?
Вопрос застал его врасплох. Он вспыхнул.
— Я… я не знаю, что…
— Ведь я здесь, Стив, — вкрадчиво и нежно продолжала Анжела. — Если ты хочешь меня, я рядом. И я беспомощна, я не могу сопротивляться.
Он глотнул.
— Ты… ты можешь закричать. Прибежит охрана… Проклятье!
Он отскочил, отпрыгнул в сторону.
— Я тебе никогда не прощу этого, Анжела! Ты постоянно провоцируешь меня. Но дважды этот фокус не пройдет.
— Не знаю, о чем ты, дорогой. — В голосе ее слышалось искреннее сожаление.
Немного успокоившись, Райленд понял, что она говорит правду, что она принадлежит ему, и если он захочет, она не станет его за это винить.
— Ты в самом деле высоковольтный проверяющий контур, Анжела, — грубо сказал он. — Но ты меня однажды уже пережгла. Второй раз я не позволю тебе это сделать.
Наконец сомнения оставили его. Он понял, что не может больше находиться внутри этих стен. Он переберется на другую сторону, даже если к тому времени у него отберут руки и ноги. Он выберется. Потому что… по ту сторону стены есть кое-что… именуемое свободой. И там есть человек, который знает, как избавиться от кольца.
И еще там была Донна Криири.
Встревоженный мыслью о дочери Планирующего и не желая больше думать об этом, он вдруг повернулся к Анжеле.
— Я… не хотел, — сказал Райленд.
— Не извиняйся, Стив. Из всех людей ты…
Не закончив, она замолчала.
— Что ты хочешь сказать? — спросил Райленд.
— О… ничего. Ничего особенного. Просто…
— Анжела! — Он рассердился. — Ты всегда что-то от меня скрывала. Пожалуйста, перестань, хотя бы здесь. Ну, так что ты хотела мне сказать? Чем я отличаюсь от других?
Красивые безмятежные глаза ясно смотрели на Райленда. Потом она сказала:
— Так ты не знаешь, кто ты такой?
Райленду стало немного не по себе.
— Что ты имеешь в виду?
— Разве ты не замечал, что ты не такой, как все?
Он уже собирался отрицательно покачать головой, как что-то удержало его. Он вспомнил о загадке трех пропавших дней. И вдруг ему показалось, что он уже слышал голос Анжелы, из темноты, из-за конуса света, направленного на кушетку тераписта, к которой он был пристегнут.
— Ты должен был заметить, что отличаешься от других, Стив, — насмешливо продолжала она своим нежным голосом. — И ты никогда не задумывался почему?
На мгновение ему захотелось ударить ее. Железное кольцо стало вдруг тесным, он начал задыхаться, кровь запульсировала в жилах. Внезапно ослабев, он опустился на траву.
— Ты думал, ты человек, как все? — Голос ее был полон презрения. — Я думала, ты догадался, когда я тебе рассказала, как бежал Дондерево. Ты — «подсадная утка».
— Подсадная… что?
Волосы на затылке Райленда зашевелились. Он почувствовал озноб, хотя было очень тепло. Железный воротник стал вдруг тяжелее свинца, холоднее льда.
— Это существо, которое предатели-хирурги собрали из ненужных органов, чтобы скрыть побег Дондерево. «Подсадная утка» для охраны. Так вот, Стив, это ты и есть.
Он сидел неподвижно, едва дыша, и слушал.
— Ты обладаешь привлекательной внешностью, Стив. Это потому, что хирурги старались придать тебе сходство с Дондерево, а он был красивым мужчиной. Если ты ненавидишь План, то потому, что твои органы и железы внутренней секреции собраны из того, что осталось от нескольких наиболее неблагонадежных граждан, выдающихся, так сказать, врагов Плана. Если ты и сумел что-то изобрести, то только потому, что твои лобные доли взяты у человека, который эту теорию разработал… Остальная часть твоей памяти расплывчата и противоречива — потому что мозг твой собран из разных кусков, принадлежащих разным людям.
— Нет! — хрипло прошептал он. — Это невозможно!