— Ткань эпидермиса и лежащие под ней мышцы будут рассечены и оттянуты назад, словно чулок. Большие трапециевидные мышцы придется рассечь, зажать и держать — важно, чтобы они оставались в напряжении. Малый кровеносный сосуд шеи придется перевязать, большие сосуды — сонную артерию, яремную вену, сосуды спинного мозга — нужно быстро перерезать и подсоединить к двухкамерному механическому сердцу. Запас крови в камерах искусственного сердца поможет сердцу Райленда справиться с неизбежной потерей крови. Потом настанет очередь нервов — они будут осторожно препарированы, рассечены и присоединены к пломбам из органического серебра, которые только и делали пересадку органов возможной. Нервные ткани плохо восстанавливаются у высших позвоночных — если не оказать им помощи, не стимулировать. Органическое серебро — тот припой, который в виде сплетения тонких проволочек позволяет нервам сохранять проводимость. Иначе, когда будут рассечены основные шейные ганглии, многие участки тела Райленда начнут конвульсивно сокращаться. Затем настанет черед костей. Ультразвуковая пила вопьется в третий шейный позвонок. Спинной мозг будет раскрыт, запломбирован, «запаян». Внутримозговая жидкость…
— Достаточно, — сказал Райленд, с замороженным, как маска, лицом. — Я все понял, больше объяснять не нужно. — Его глаза встретились с глазами Донны, он хотел что-то сказать, но не смог. — Начинайте, — сказал Райленд. — Начинайте операцию!
Он шагнул вперед, лег на импровизированный операционный стол и стал ждать, пока Куивера привязывал его. Потом Дондерево кивнул Донне, она шагнула к Райленду с анестезионной маской в руках. Лицо ее вздрагивало, она едва сдерживала слезы.
— Прощай, моя единственная, — прошептал он. — Но не навсегда.
Потом он позволил накрыть лицо маской.
Кристаллические деревья мягко поплыли на него. Маленький риф сложился, как бутон, а сам он оказался в сердцевине этого бутона, в жидком золоте, словно в цветке…
Райленд потерял сознание.
Глава девятнадцатая
Он потерял сознание. Но где-то в глубине мозг продолжал лихорадочно работать.
Ему снился сон. Память вдруг прояснилась. Окутывавший ее туман начал рассеиваться. Этот туман преследовал его с самой Земли. Он и сейчас закрывал все вокруг — холодный, безмолвный, липкий. Все вдруг переменилось и вывернулось наизнанку.
Он больше не лежал в походной хирургической палатке. Теперь его держали ремни кушетки тераписта. Над ним склонились доктор Трейл и генерал Флимер.
— Признайтесь нам, Райленд, — хрипел настойчивый голос Флимера. — Мы знаем, что в дверь к вам постучали и телетайпистка вышла за бутербродами и кофе. Мы знаем, что вы оставили бумаги на столе и пошли открывать двери. Кто там стоял?
И он вдруг вспомнил.
Каким-то образом анестезия рассеяла туман амнезии. Это была не Анжела Цвик! И не полиция Плана — они действительно пришли только в следующий понедельник. За дверью стоял худой мужчина в испачканной кровью Рабочей униформе. Он сгибался под тяжестью плотно набитого саквояжа — типичного полетного саквояжа космонавта.
— Хоррок!
— Тс-с-с…
Райленд впустил его в комнату, запер дверь. Хоррок бросил саквояж, тяжело оперся о стол. Он дышал с трудом. На губах выступила розовая пена, брызги сукровицы падали на желтую телетайпную бумагу на столе.
— Все ранены, — сказал Райленд. — Я вызову врача.
— Это может подождать, — прошептал Хоррок. — У меня для вас сообщение, очень срочное. От вашего старого друга…
Райленд усадил его в кресло, выслушал сообщение. Хоррок задыхался, иногда трудно было разобрать слова. Старым другом был Рон Дондерево. Хоррок виделся с ним в маленькой колонии на незарегистрированном астероиде, где корабль полковника Лескьюри сделал остановку для пополнения запасов реактивной массы.
Само сообщение потребовало от раненого Хоррока усилий и времени, и еще больше времени ушло у Райленда, чтобы разобраться в сообщении. В начале говорилось о рифах Космоса и особой форме жизни — фузоритах, которые эти рифы построили. Самыми основными в сообщении были сведения о пространственниках и их способе передвижения.
— Дондерево хочет, чтобы вы знали — в открытом космосе тоже есть жизнь, — с трудом прохрипел Хоррок. — Это новый край для освоения — живой и бесконечный. Но с помощью ракет его не освоить. Нам необходим двигатель без реактивной тяги…