Райленд попытался объяснить раненому, что такой двигатель невозможен — он противоречил бы третьему закону Ньютона.
— Неправильно… — перебил Хоррок. — Пространственники ведь летают. Дондерево велел сказать… чтобы вы это знали… И еще. Ваш отец ему рассказал… Эффект открытого края…
Хоррок закашлялся, брызгая красноватой слюной.
— Простите! — прохрипел он. — Это означает, что замкнутое пространство освоения — это замкнутое общество, как в системе Плана. Открытые границы, открытый край — это рифы. — Он опять закашлялся, с трудом отвернулся в сторону. — Это свобода навсегда!
Райленду потребовалось некоторое время, чтобы осознать значение сказанного, но когда он более-менее освоился с основными фактами сообщения, он начал понимать, что произошло с его отцом. План существовал для управления замкнутым обществом, дошедшим в своем расширении до границ дальности полета ионных ракет. Отец Райленда видел бесконечные возможности развития в освоении межзвездного пространства — но даже мечта об этом считалась предательством в замкнутом мире Плана.
— Дондерево знает Планирующего Криири… — закончил свой рассказ Хоррок. — Кажется, ему можно верить… он сможет понять, что человек важнее Плана… Если только показать ему работающий нереактивный двигатель. Но Дондерево сказал… больше никому не доверять.
Передав сообщение, Хоррок отказался от помощи врача, позволил только сделать укол эвабиотика из набора первой помощи, который стащил с «Кристобаля Колона» вместе с саквояжем. Потом он спрятался в комнате отдыха, опередив возвращение Анжелы Цвик с подносом бутербродов и кофе. Когда Райленд избавился от Анжелы, Хоррок уже успел исчезнуть.
Райленд едва мог поверить в рассказы Хоррока, но тот оставил испачканный кровью саквояж. Райленд вывалил содержимое на стол и, пораженный, замер. Здесь были большие светящиеся восьмигранники-кристаллы из углеродного коралла. Были потрясающие стереоснимки рифов Космоса, пироподов и пространственников. Была тетрадка с наблюдениями Рона Дондерево, доказывавшими, что пространственники в самом деле летают, не используя реактивную тягу.
Райленд, веривший только очевидным фактам, задумался. Как сказал Хоррок, по мнению Дондерево, одного факта полета пространственников должно было хватить для поиска ответа на загадку нереактивной тяги. Вывести из него все остальное было уже легко.
Как математик, Райленд понимал, что части уравнения должны быть равны. Как физик, он знал, что физически уравновешивающее количество может быть неуловимым. Примером могло служить нейтрино, необходимое для уравновешивания ядерных реакций, то есть их уравнений. В его собственных уравнениях, описывавших создание нового вещества и расширение Вселенной, новая масса «Х» вновь появившегося вещества была еще неуловимее, чем нейтрино, потому что он не мог определить даже природу этой массы.
И теперь он понял. Истина, заключенная в простом факте полета пространственников, была так же проста, как дважды два — четыре. Неизвестное количество, равнявшееся новой массе в его уравнениях, наконец было идентифицировано.
Это была кинетическая энергия! Момент движения, заключенный в разбегающихся Галактиках, которые неизбежно расталкивала расширяющаяся Вселенная!
С удовлетворением профессионала он отметил, что третий закон движения вовсе не нарушается. Он просто трансформируется. Кинетическая энергия летящего пространственника точно уравновешивается эквивалентной энергией новой массы. Реакция описывается классическим уравнением зависимости энергии и массы: E=mc2. Последний множитель, квадрат скорости света, означал, что ничтожная масса была эквивалентна гигантской кинетической энергии. Вот почему он так долго не мог определить фактор Х. Даже самый долгий полет пространственника создаст неощутимо малое количество атомов водорода, которые прибавятся к облачку, созданному жизнедеятельностью пространственников.
Запершись в кабинете, Райленд взялся за работу. Прилив энергии смел всякую усталость и даже страх. Простое замещение моментом движения неизвестного множителя в его уравнениях теперь позволило Райленду развить целую теорию. Простое преобразование описывало поле, необходимое для создания новой массы и эквивалентного момента движения. Более сложными были вопросы материалов и конструкции, но к полудню в воскресенье он уже составил полное описание нереактивной тяговой системы с эффективным усилием в полмиллиона тонн.