Могучие космические моторы объявили перерыв. Синтез более крупных ядер из мелких, трансформация избытка массы в энергию, просачивание энергии сквозь толщи бушующего газа, излучение энергии в пространстве — все это прекратилось.
На берегах земных океанов, в кратерах Луны, в песчаных пустынях Марса, на спутниках Сатурна и за Космической Завесой, в самих рифах — миллиардоголовое человечество содрогнулось и познало страх. Через Галактику пронесся фотонный шепот, стремительно, как свет:
— ДИТЯ ЗВЕЗД!
Так это началось.
Звезды погасли всего на несколько секунд, и сначала это заметили на рифах. Потом медлительный Плутон поймал мигание 70-А Змееносца. Тем временем Нептун, без спешки ползущий по своей погруженной во мрак орбите на противоположной стороне Системы, заметил ослабление накала Сириуса. На Землю, где дряхлый Планирующий ухмылялся в золотом кресле, сигналы прибыли одновременно. Обрюзгшее лицо старика помрачнело, когда астрономы доложили о случившемся. Планирующий взорвался гневом.
Первые доклады пришли из подземной обсерватории в зоне терминатора на Меркурии, где на дне кратера медленно разошлись бетонные плиты и открылся ствол шахты.
Из шахты медленно выдвинулся серебряный купол. Из-под громадины-полусферы на близкое Солнце целились десятки оптических и радиотелескопов, пирометров, телекамер. На куполе сверкали бронзовые литеры: «МОГУЩЕСТВЕННЕЙШИЙ НАГРАЖДАЕТ ВЕРНЕЙШИХ».
Внутри бронированной, термоизолированной, с прохладным кондиционированным воздухом обсерватории три астронома не отрывали глаз от панелей с сотней индикаторов и циферблатов. Они ждали.
Потому что получили предупреждение.
Старший офицер вахты оторвал глаза от хронометра и проворчал:
— Пять минут!
Двое остальных молча наблюдали за приборами. Седой капитан Технокорпуса видел товарищей в бледном свете экрана, который заглушал отсветы шкал и индикаторов. На экране плыло изображение Солнца, золотого, распухшего, с толстыми щупальцами сверхраскаленного газа. Солнце низко повисло над изрезанной вершинами гор линией горизонте.
— Ну же, — проворчал капитан себе под нос. — Давай, мы готовы.
Самым младшим на вахте был молоденький тех-кадет, честолюбивый юноша, уже познавший суровую действительность службы и карьеры в рядах Технокорпуса. Он осмелился возразить:
— Готовы к чему? По-моему, это просто блеф.
Старший повел в его сторону желтоватым глазом, но промолчал.
— Разве? — проворчал третий астроном. Это был Невысокий, немного полноватый тех-лейтенант. Его недавно повысили в звании, а потому он смотрел на мир оптимистически. — Значит, задание Машины — тоже блеф?
— Погоди, я не имел в виду…
— Понятно. Но ты забыл — Машина следит за всем Планом. Мы выполняем частные задания. Если Машина заинтересовалась этим так называемым Звездным Дитя, значит, это для чего-то нужно.
Тех-кадет показал на огромный шар Солнца и сердито воскликнул:
— Взгляни! Кто может погасить вот это?
Лейтенант пожал плечами, а старший офицер напомнил:
— Осталось четыре минуты.
Дисциплинированность кадета несколько упала за время вахты. Сердито нахмурившись, он посмотрел на шкалы телеметрических пирометров.
— Температура стоит как вкопанная! Мы здесь три недели и ничего не заметили.
— И на три года останемся, если Машина прикажет, — пророкотал капитан. — Машина не ошибается. Ее построили, чтобы управлять Планом, она не может совершать оплошностей, как мы, люди.
— Да, сэр. Но ведь совсем ничего! — воскликнул кадет. — Никаких звездных детей! Никаких крупных пятен!
— Учись терпению, — посоветовал толстячок лейтенант. — Или послужишь Плану напрямую — в орган-банке запчасти всегда в цене!
Осталось три минуты.
Кадет умолк. Все трое пристегнулись к креслам, не спуская глаз с изображения Солнца. В красной струящейся вуали, испещренное оспинами мелких пятен Солнце нависло над черным горизонтом, словно глаз Бога. В кабине было тихо, только пощелкивали и попискивали приборы.
— А я его видел простой звездой, — словно самому себе сказал вдруг лейтенант. — Не ярче других, даже не ярче Веги.
— Вы были в рифах? — ахнул юнец.
— Две минуты, — ворчливо напомнил капитан. Он многозначительно посмотрел на лейтенанта.
Лейтенант кивнул.
— Мы искали одного человека… парня мой сестры. Или жениха. Его звали Бойс Ган. А он искал Дитя Звезд. Ни первого, ни второго мы не нашли.
— Никогда не видел рифов, — с завистью пробормотал кадет.
— Красиво там… Шипастые кремниевые растения светятся сами собой. Они как драгоценные камни, и такие острые, того и гляди, проткнут скафандр. Еще там есть растение с наростами из чистого серебра — по форме похоже на человеческий мозг. Попадаются платиновые и золотые черенки, а штуки вроде цветов — они из чистого алмаза.