— Добро пожаловать на борт, кадет, — сказал он. — Передайте мне ваше предписание, пожалуйста.
— Есть, сэр!
Предписание тоже было фальшивым. По предписанию Бойс числился оператором лазерных устройств и прибыл прямо с Земли. Ни о настоящем звании, ни об интенсивной подготовке на Плутоне не было ни слова. Комендант внимательно прочел предписание, кивнул.
— Кадет Ган, — тихо, но отчетливо сказал он, — мы рады вашему прибытию на станцию «Поларис». Как вам известно, наша станция — важное звено Завесы. Наша первейшая обязанность — обнаруживать и пресекать незаконные сношения между областью Плана и районами за Плутоном, так называемыми рифами Космоса. Вторая наша обязанность — следить по мере возможности, за деятельностью на самих рифах. Радарные, лазерные и оптические системы — главное в выполнении этих задач. Поэтому кадет Ган, на вас ложится большая ответственность. Не подведите нас.
— Я не подведу, сэр! — торжественно пообещал Ган. — Служу Плану Человека!
Он отдал честь и вышел.
Но сначала он уронил документы, тут же подобрал и сверкнул в сторону полковника извиняющейся улыбкой.
Он вышел с гордо поднятой головой. В тот момент, когда он поднимал предписание, полковник его не видел, и Ган прикрепил «жучка» — устройство для подслушивания — к внутренней стороне стола коменданта Зафара.
Час спустя на шее Бойса Гана оказался воротник безопасности.
Он был готов к этому. В столь уязвимом и важном комплексе, как станция «Поларис», каждый член команды носил железное кольцо на шее. С его помощью нарушитель мог быть уничтожен в любой момент и в любом месте. Иного выхода не было. Спятивший космонавт или изменник, пробравшийся к запасам топлива, пьяный пушкарь у пульта мощных ракет могли уничтожить станцию. Поэтому необходим был постоянный контроль за каждым человеком на борту.
И все же ощущение было не из приятных. Ган потрогал кольцо, и его всегдашняя веселая улыбка исчезла. Трудно сохранять спокойствие, если кто-то или что-то — Машина на далекой Земле, один из ее ближайших сателлитов-трансляторов или комендант станции — могут одним нажатием кнопки включить взрыватель, и заряд в долю секунды обезглавит славного парня Бойса Гана.
Соседом по каюте оказался высокий худощавый нигериец, тех-кадет по имени М’Бана. Он прогуливался у двери в отсек Службы безопасности, увидел, как Ган трогает кольцо, и засмеялся. Когда они вместе направились на пост, М’Бана сказал:
— Щекочет нервы, а? Ты не бойся, если он сработает, ты об этом даже не узнаешь!
Ган усмехнулся. М’Бана ему понравился. Он сразу понял, что найдет в нем внимательного и умного товарища.
— А кому понравится воротник? К тому же… — Он сделал паузу, оглянулся по сторонам, — я слышал, где-то есть люди, которые знают, как от него избавиться. Там, в Рифах. Они знают секрет — как снять воротник…
— Я подобными вещами не интересуюсь, — осторожно ответил М’Бана. — Вот наш отсек.
Ган кивнул и разговора продолжать не стал. Но про себя отметил, что в его словах имелся призыв к антиплановому поступку, предательству. М’Бана был обязан оборвать Гана на полуслове, потребовать немедленных объяснений и потом сразу же доложить в Службу о поступке Гана.
Огромная, как океанский лайнер, хрупкая, как воздушный змей, станция «Поларис» представляла собой большое кольцо из пластика. Вращение создавало центробежную силу, достаточную, чтобы суп не вылетал из тарелки, а тарелка не плавала над столом. Ступица колеса была неподвижна. На одном конце находился купол радарно-лазерной следящей системы, на другом — воздушные шлюзы.
Станция была запущена четверть века назад для исследования скопления рифов к северу — по галактическим координатам — от Солнца. Скопления аммиачного снега, снабжавшие старые ядерные ракеты рабочей массой, по-прежнему были в поле зрения радаров, в сотне миль от станции. Теперь в рабочей массе не было нужды, но снеговое скопление еще могло послужить. Оно стало космической свалкой, сборником отходов со станции. После каждой вахты отходы доставляли туда, чтобы частицы мусора, крутясь по свободным орбитам, не мешали следящим системам и не вызывали ложных тревог.
За сорок восемь часов пребывания на станции майор Ган успел укрепить «жучки» в кабинетах коменданта, старпома, интенданта и начальника Службы безопасности. Миниатюрные приборчики передавали на секретной волне каждое слово, произнесенное в этих святая святых станции. Ган лично прослушивал передачи, когда позволяло время. Все сигналы непрерывно записывались специальными устройствами на Плутоне, потом передавались на Землю, в подземную крепость Планирующего и Машины.