Ган не понимал. Наверное, к Свободному Небу, к красноватой звездочке, или к Тете Лиры… или к ярчайшим гигантам Летнего Треугольника — Веге, Альтаиру и Денебу.
Потом Хиксон успокоился, пиропод скатился на его плечо, а отшельник поднял руку и взмахнул ею. Как будто змея извивается, подумал Ган. Или шея лебедя.
Лебедя? Что-то шевельнулось в его памяти. Что-то касательно лебедя… и звезды…
Но вспомнить что-нибудь определенное не удалось, и Ган последовал за Гарри Хиксоном в пещеру.
Крошечный риф Хиксона был мельчайшим островком в бесконечности расширяющегося пространства. Неохойловская гипотеза гласила: Вселенная бесконечна во времени и пространстве, и материя тоже не имеет конца. Новое вещество каждую секунду формируется в атомы водорода, а старые скопления вещества — звезды и планеты, пылевые облака и галактики — разбегаются во все стороны.
Риф Хиксона был младенцем, всего несколько миллионов лет, а размеры — сущая пылинка. Этим он был сходен с остальной Вселенной, вещество в ней было преимущественно молодым. Темп появления нового вещества рос по спирали. Некоторые галактики и рифы были так стары, что возраст их не поддавался исчислению, но Вселенная, пребывая в динамическом равновесии, не имела ни начала, ни конца. И жизнь была самым древним феноменом. Более древним, чем самые старые звезды, и при этом всегда оставалась молодой, в то время как другие звезды уже погасли.
Жизнь в пространстве не имела конца в буквальном смысле. Она принимала самые причудливые формы, эволюция шла невообразимыми путями.
Наблюдая, как Гарри Хиксон играет с ручным пироподом, Бойс Ган решил, что человек — самая странная форма жизни из известных ему. Вот перед ним облысевший отшельник, антиплановый крепыш, смертельно опасный по всем меркам Машины — он совершенно серьезно учил летать своего пироподыша.
Он снял маленькое чудовище с макушки, усадил на высоком выступе. Сам отошел в сторону. Сверкая глазами, испуская сквозь чешую дым от внутреннего пламени своего природного ракетного двигателя, пироподыш пронзительно завыл, призывая хозяина вернуться. Потом, отчаявшись, взлетел, промахнулся на несколько ярдов мимо Хиксона и врезался в скалу в дальней части пещеры, где и остался лежать, шипя и плюясь дымом. Хиксон сжалился и поднял его.
— Как бы он башку не расшиб, — пробормотал Ган после пятой попытки.
— Да, надо бы ему поосторожней, — мягко согласился Диксон. — Однако, она у него совсем, должно быть, пустая. Неуклюжие они создания, пироподы. Верно, Омер? — Он ласково погладил маленькое чудовище: вздохнул и опустил на пол.
Пиропода он накрыл перевернутой корзиной, положил на корзину кусок светящегося фузоритного коралла. Пиропод выл и шипел, но Хиксон не обращал на него внимания.
— Думал, успею его научить, — сказал он с сожалением. — Бойс, за тобой прилетят. Хочешь посмотреть на пилота?
Из кармана изношенной до лохмотьев куртки он достал старинный цветной двумерный снимок. На снимке была совсем молодая симпатичная девушка, одну руку она положила на голову зверьку, похожему на морского котика. За спиной ее светилась серебром и пурпуром масса рифа.
— Ее зовут Карла Снег, — с любовью сказал старик. — Она дочь моего старого друга, который меня вылечил много лет назад. Он доктор, и притом хороший. Не понимал, правда, что со мной происходит…
Тут отшельник заметил, что разговаривает сам с собой и замолчал.
— Ну, все, — сказал он немного спустя со смущенной улыбкой. — Дай Лебедь тебе счастья, Бойс. Передавай привет Карле.
Ган не успел сообразить, что старик намерен сделать, как Гарри отодвинул металлический лист, закрывавший вход в пещеру, и вышел наружу.
Ган покачал головой с сочувствием и удивлением.
— Эй! — позвал он. — Хиксон! Ты куда? Подожди!
Поспешив наружу, он выскочил прямо на лужайку, которую с особым тщанием оберегал старый отшельник.
Старика нигде не было.
Следы остались, они ясно были видны на покрытой мхом поверхности.
Но Гарри как сквозь землю провалился.
Ган обыскал весь риф, потратив несколько часов. Никто не отвечал на его крики. Старый отшельник просто исчез.
4
В пещере майор Ган отыскал пистолет старика — допотопный технокорпусовский лазер. Видно, еще до Завесы его контрабандой провезли в рифы. Оружие придавало ему уверенности, хотя обороняться здесь было не от кого.
Но уверенность была ему крайне нужна.
«ЧЕЛОВЕК НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН. КАЖДЫЙ ИМЕЕТ МЕСТО В СИСТЕМЕ ПЛАНА. ПОД БЛАГОТВОРНЫМ РУКОВОДСТВОМ МАШИНЫ КАЖДЫЙ СЛУЖИТ ПЛАНУ, И ТАКИМ ОБРАЗОМ ПЛАН СЛУЖИТ ВСЕМ…»