Научная подготовка в данном случае не играла роли, хотя под микроскопом ему открылась картина, подобной которой он в жизни не наблюдал.
Соломенного цвета эритроциты и бледные эозинофилы плавали среди колоний полезных микроорганизмов, которые живут в теле любого человека. Очертания этих бактерий — палочки, звездочки или бесформенные мешочки — были смутно знакомы Гану. Но не все. Там властвовали неизвестные микроорганизмы, темные и на первый взгляд непримечательные. Прямо на глазах они то и дело мигали, испускали яркий золотистый свет, словно подавая крохотные сигналы бедствия из недр организма. Их было много, сотни или даже тысячи — все пространство под окулярами сияло золотым светом.
— Великий План! — прошептал Бойс Ган. — Он от этого умирает?
— То же самое я наблюдал в крови Гарри Хиксона, — медленно произнес доктор Снег. — Перед самой его смертью.
Он занял место у стереоокуляров.
— Фузориты, — сказал он. — Я убил месяц на хроматографию и масс-спектральный анализ, но выяснил точно — они были в крови Гарри. Колонии фузоритов бешено размножаются. Они убивают его.
Он взглянул в микроскоп, снова поспешил к больному. Полковник Зафар тяжело дышал, глаза его расширились, он неподвижно смотрел в потолок, а его кожу заливал золотой свет фузоритов.
— Карла! — крикнул доктор. — Герметизация, быстро! Пустим чистый кислород под давлением… Все равно не спасет, — добавил он устало, — только продлит агонию.
Девушка быстро закрыла дверь, снабженную герметическими прокладками, отец тем временем повернул регуляторы клапанов на медконсоли. Ган услышал шипение газа, почувствовал давление на барабанные перепонки. Он сглотнул и услышал голос Карлы, ставший странно далеким:
— Папа! Он пытается встать!
Машин-полковник Зафар сидел на кушетке. Взгляд его стал осмысленным, дыхание — ровней. Наверное, помогла гипобарическая атмосфера в комнате. Но золотистое свечение стало даже ярче, по лбу стекали капельки пота.
Взгляд полковника сверлил Бойса Гана.
— Ты! Предатель, Лебедь унесет тебя! Возвращайся к Машине. — И он сделал резкий жест, волнообразное движение, такое же, как делал Гарри Хиксон.
И тут Ган вспомнил название звезды, что горела в сердце созвездия Лебедя.
— Альфа! — воскликнул он. — Денеб!
Зафар свирепо взглянул на Гана.
— Не пачкай святое слово своим грязным ртом, — прошипел он. — Дитя Звезд покарает тебя. В сердце цитадели, в чреве самой Машины, которая играет вами, как пешками, Дитя Звезд отыщет и уничтожит врагов!
Глаза его закрылись, он задохнулся. Ган быстро взглянул на Карлу, на ее отца — но на их лицах прочел лишь изумление.
— Дитя Звезд? — прошептала девушка. — Отец, о чем он…
— Не знаю, Карла, — прогудел доктор. — Ходят слухи… Будто бы это Звездное Дитя перенесет последователей Церкви Звезды на планеты Денеба — когда настанет срок.
— Это не слухи! — крикнул Зафар, но задохнулся в приступе кашля. — Он существует! Я видел его в центре Вихря! Он коснулся меня сияющей рукой!
Доктор Снег уже стоял рядом, пытаясь успокоить больного и уложить обратно на кушетку.
— Нет! — дико вскрикнул Зафар. — Не мешайте слову Звездного Дитя! Смотрите!
Он дрожащей рукой полез в сумку на поясе своего балахона, вытащил кусок пергамента кремового цвета.
— Это Требование Освобождения! Дитя Звезд поручил мне послать его на Землю, и я посылаю его!
По комнате метался пироподыш Хиксона, глаза его разгорелись в богатой кислородом атмосфере, он шипел, топорщил чешую. И глаза Зафара стали почти оранжевыми, пылая огнем крошечных танцующих золотых пылинок. Казалось, он ничего не видит, а может, взгляд его был устремлен куда-то за пределы клиники…
Бойс Ган испытал толчок, словно вздрогнул пол, хотя на самом деле комната оставалась неподвижной.
— На Землю! — воскликнул умирающий и отбросил пергамент. — Лебедь, неси его! Дитя Звезд, направляй! На Землю…
Доктор снова попробовал успокоить его, но полковник оттолкнул руку врача.
— И ты, шпион, раб Машины! Лебедь унесет и тебя…
Ган открыл было рот, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Комната резко накренилась. Голова пошла кругом. Остальные, казалось, ничего не замечали. Затем снова последовал толчок. Ган споткнулся, восстановил равновесие, машинально протянул руку за пергаментом.
Пергамент выскользнул из руки… и исчез. Только что был здесь и в следующий миг словно испарился. Воздух на этом месте помутнел и закрутился вокруг воображаемой оси.
Вихрь становился все сильнее. Он рос, приближаясь к Гану, и комната снова задрожала. Ган хотел отодвинуться, спастись, но вдруг сорвался с места и полетел в самый центр воздушной воронки.