Он падал… падал… падал…
Он падал тысячу лет. Комнату давно затянуло мраком, и она исчезла. Встревоженное лицо Карлы, удивленные глаза доктора, пылающее ненавистью лицо полковника Мохаммеда Зафара — все исчезло. Он смутно видел какие-то огненные точки: звезды, очертания планет, галактик, пылевых облаков, они пылали, крутились…
Он бесконечно долго падал сквозь миллиарды миль пустоты.
Так оно и было на самом деле.
Потом падение прекратилось. Ган, дрожа как в лихорадке, поднялся на ноги, но тут же упал, расквасив нос о серый, мягко освещенный металлический пол.
Он отвык от земного поля притяжения!
Это был не риф, а планета! Во все стороны расходились пустые коридоры со стенами из металла, мигали индикаторы, вращались магнитные ленты. Оператор-майор добрался, наконец, домой. Он находился в подземном лабиринте, где были скрыты могущественные электронные внутренности Планирующей Машины!
6
Вот как это началось для Бойса Гана, и приземлился он в самом недоступном месте на Земле, в сердце Машины.
Вдоль коридора дул теплый ветер, доносился равномерный далекий гул, его перекрывали свист дисков и жужжание магнитных катушек. Ган с трудом встал, ему было трудно бороться с собственным весом, от которого он Давно отвык.
Когда у него перед глазами рассеялся туман, он огляделся и увидел длинный коридор, в конце которого был виден яркий свет. Похоже, там была комната.
Ган поплелся по коридору, зажав тыльной стороной ладони разбитый нос, из которого струйкой сочилась кровь. От соленого вкуса крови во рту он закашлялся.
Свет шел, как оказалось, из обширного круглого зала. Потолок куполом поднимался вверх, на обширном пространстве пола островками стояли пульты и контрольные панели. Никого не было. В зал выходило двадцать четыре туннеля. По одному из них он сюда и попал.
Ган прислонился к косяку, ожидая, когда пройдет головокружение. Потом, собрав последние силы, закричал:
— Кто-нибудь, помогите! Есть тут кто живой?
Ответом было гулкое эхо из-под купола и далекое жужжание магнитных дисков.
Постепенно Ган начал ощущать в этой пустоте присутствие особой жизни, жизни механизмов. Он по очереди заглянул во все коридоры, но ничего не обнаружил, кроме длиннейших рядов вычислительного оборудования и сплетения толстых кабелей под потолком.
Потом на цыпочках, оробев, Ган пробрался к круглому островку пультов в середине зала. Каждый пульт, усыпанный светящимися индикаторами и кнопками, стоял лицом к одному из радиальных туннелей. Как зачарованный, наблюдал Ган за стремительным бегом огоньков на индикаторах.
Место было отлично знакомо ему по учебникам и видеофильмам, которые он десятки раз просматривал на лекциях в Академии Технокорпуса. Он оказался в самом секретном, самом защищенном месте всех девяти планет Солнечной Системы, в мозговом центре Плана Человека!
И Машина не знала, что он здесь!
Этот факт потряс Гана, приведя его в полнейшей ужас. Он боялся не только за собственную жизнь, хотя понимал, в какой опасный переплет угодил. И за меньшие проступки люди отправлялись в орган-банк. Нет, он страшился за благополучие Плана. Как могло подобное случиться?
При всех объемах памяти, в которой хранились факты о каждом поступке каждого члена системы Плана, при всех запасах знаний из любой области Машина, похоже, не в состоянии была заметить, что в самом ее сердце свободно расхаживает проникший сюда без разрешения человек!
Ган заметил, что начинает всхлипывать. Голова кружилась, он в отчаянии оперся о ближайший пульт, попробовал разобраться в незнакомых индикаторах. Вот он, куб связи! На миг вспыхнула надежда. Но ведь связь-кубы рассчитаны на посвященных, на тех, кто носит вживленную в череп металлическую пластинку. Именно через них Машина связывается с мозговыми центрами. Неужели он осмелится воспользоваться кубом связи?
У Гана мелькнула безумная мысль — нажать на любую кнопку, наугад повернуть первый попавшийся тумблер. Самая незначительная перемена встревожит Машину, и через несколько секунд здесь появятся ремонтные роботы или люди.
Потом ему на глаза попалась красная пластинка, на которой ярко светилась единственная кнопка. Под кнопкой было написано слово. Единственное слово гласило «СТОП».
Затаив дыхание, Ган несколько бесконечных секунд смотрел на кнопку. Если назначение кнопки соответствует более чем понятной надписи, в его власти… в его власти…