Девушка спокойно посмотрела на генерала, с обычным отсутствующим выражением во взгляде. Черный капюшон упал, открыв такой же кружок, как и у Гана.
— Я служу Машине, — пропела она. — Генерал Вилер, вы предатель, приговоренный к смерти.
— И ты тоже, в таком случае, — прорычал генерал и швырнул связь-куб Гану. — Следи за ней, пока я подниму самолет. Нам нужно поскорее убраться с Земли.
Он нырнул в кабинку управления, чтобы настроить автопилот, который должен был позаботиться о взлете, запросе на посадку, посадке в нужной точке. Ган посмотрел на связь-куб, потом на Дельту Четыре.
В специальном отделении в кубе был спрятан шнур для сообщности. Ган видел блеск его электродов, они точно соответствовали отверстиям на пластинке.
Если он вытащит штепсель, вставит в контактор, то снова испытает то почти невыносимое наслаждение, экстаз.
Соблазн был непреодолим.
Теперь он хорошо понимал Джули, то есть Дельту Четыре. С этим не мог сравниться никакой наркотик.
Поборов в себе желание, Ган швырнул коробочку на пол. Связь-куб зажужжал, затрещал. Ган уловил несколько знакомых морфем. Он поднял ногу и раздавил куб как ядовитое насекомое. Сверкнули голубые искры, и от связь-куба остались лишь осколки печатных схем.
— С этим кончено, Джули, — сказал он. — Конец связи с Машиной.
Она молча смотрела на него, и глаза у нее были темные, равнодушные.
— Неужели ты ничего не хочешь сказать? — не выдержал Ган.
— Только то, что было приказано передать вам, майор Ган. Сообщение Машины.
— К черту Машину! — крикнул Ган. — Разве ты не понимаешь, с этим кончено! Все! Сначала нужно разобраться, что произошло, и только потом, потом мы, может быть, снова будем использовать Машину. Использовать! И не позволим, чтобы она использовала нас!
— У меня только одно сообщение для вас, майор Ган, — пропела девушка. — В нем говорится: «Майору Гану. Действия: проследуйте немедленно на корабль „Сообщность“ в Рифах Космоса через седьмую станцию на терминаторе Меркурия. Конец сообщения».
Ган недоверчиво покачал головой.
— Полная нелепица. Отправляться в Рифы через Меркурий все равно, что переходить в соседнюю комнату через… Денеб! Так мы ничего…
— Это не наше дело! — проскрежетал генерал Вилер.
Ган обернулся. Генерал стоял в открытой двери кабины управления, в руке он что-то держал. Выражение лица у него было мрачное и испуганное одновременно, как у хищника, попавшего в ловушку.
— Но Меркурий рядом с Солнцем, — сказал Ган. — Мы могли бы пройти рядом с Меркурием по пути к Рифам. Но совершать посадку на терминаторной линии…
— Мы туда полетим, — отчеканил генерал. — И совершим посадку. На этой самой станции. Майор Ган! Я говорил, что мне нужно добраться до Рифов и взять вас с собой. У меня есть на это причина. Вот, смотрите! Это упало на пол передо мной, когда я выбегал из зала после… гм, нашей небольшой перестрелки.
Не говоря ни слова, Бойс Ган взял из рук генерала квадратный, кремового цвета листок. Текст без подписи гласил:
«Если вы хотите спасти себя, свои народы и свой мир, доставьте оператор-майора Бойса Гана и прибудьте с ним лично на корабль „Сообщность“ в Рифы Космоса. Проход на корабль будет открыт на станции Семь по терминаторной линии Меркурия, где находится солнечная обсерватория».
— Дитя Звезд! — воскликнул Ган.
Генерал Вилер тяжело кивнул.
— Да. От него. И такое же сообщение получено от Планирующей Машины. Майор Ган, вы понимаете, что это значит? Планирующая Машина — это и есть Дитя Звезд!
13
В каком-то пункте маршрута они сменили самолет на космический крейсер с нереактивным двигателем. Ган почти не замечал, что происходит вокруг.
Он старался использовать время для отдыха, чтобы хоть немного перевести дух после потрясений, выпавших на его долю за последние несколько недель. Как стремительно сменяли друг друга события, как быстро выпили они весь запас его энергии.
Он до сих пор чувствовал слабую боль в лобной кости, где-то за глазами, там, где прошли электроды.
Еще не сошли кровоподтеки, оставленные на его теле специалистами из Безопасности. Когда же это было?
Он еще не совсем пришел в себя после сражения с пироподами и долгого падения на Землю. В мышцах не успел рассосаться яд усталости после сражения на рифе Гарри Хиксона…
Он закрыл глаза и увидел Карлу Снег. Он открыл глаза — перед ним сидела Дельта Четыре. Она смотрела на него, но не видела.