Золотая рука повернула рычажок, один из темных экранов загорелся, показав жестокое бронзовое лицо Вилера. Серые глаза пылали радостью.
— Это вызов, — сказал Гарри Хиксон и снова отвернулся к индикаторам и экранам.
— Но отвечать вам нечем! — проскрежетал генерал. — Вы проиграли! Вы все! Вместе с вашей дурацкой иллюзией свободы!
Генерал упивался каждой секундой. Карла Снег прижалась к Гану. Сам того не замечая, он обвил ее рукой. Оба смотрели то на экран, то на смертоносные стволы лазеров.
— Вы жертвы романтического заблуждения, — заявил генерал, поглаживая бронзовой ладонью кнопку спуска. Я могу вас понять. Животное, каковым является человек, всегда пыталось освободиться от дисциплины, а этого допустить нельзя, для нашего общего блага.
— Особенно, — добавил он, — для блага человека, который призван думать за всех. Такого, как Цезарь, Наполеон. Для меня.
Ган чувствовал, как дрожит Карла, и крепче прижал ее к себе. Если бы он мог добраться до этого Вилера! Если бы у него было оружие! Золотое существо, когда-то бывшее Гарри Хиксоном, спокойно кивнуло, не поднимая глаз.
— Я терпел ваше присутствие, — вещал с экрана генерал, — потому что особого вреда вы нанести не могли. В прошлом один человек ничего не мог. Но развитие технологии все изменило. Появилось ядерное оружие, потом лучевое. Один скачок за другим… Росли возможности индивида, рос и контроль над ним.
Маска хладнокровия на лице Вилера сменилась маской гнева.
— Вы угрожаете этому контролю! — крикнул он. — План Человека превратится в воздушный шар, проткнутый иглой. Эту иглу держит Дитя Звезд! А потому он должен умереть!
Золотой человек у пульта не поднял головы, продолжая хранить молчание. Маленький пиропод ерзал, время от времени шипел и плевался дымом.
— Человек построил Планирующую машину, чтобы автоматизировать контроль над собой! — с пылающими глазами завопил Вилер. — Теперь она подчиняется мне. Теперь это мое создание! Один человек будет править человечеством с помощью Машины!
Наконец Гарри Хиксон поднял глаза и взглянул на экран, в серо-стальные глаза безумца.
— А кто, — спросил он, — создал тебя?
Генерал отпрянул. В стальном взоре появилась растерянность.
— Это антиплановый вопрос! Он не имеет смысла!
Глаза его снова стали непроницаемо-решительными.
— Вы — случайный элемент, — заявил он. — Вас нужно устранить, И я вас устраняю!
Его мощная бронзовая рука опустилась на кнопку спуска, управлявшую огнем лазеров. Но выстрела не последовало.
Тонкие стволы излучателей слепо смотрели на Гана и Карлу, на светящееся существо у пульта.
Генерал Вилер смотрел словно сквозь них, на лице его ясно читалась радость триумфа. Казалось, он только что стал свидетелем большой победы. И он сказал сам себе:
— С ними покончено.
Почти бесшумно стальные иглы излучателей втянулись в гнезда, на амбразуры надвинулись крышки.
— Что произошло? — прохрипел Ган. — Почему он не убил нас?
Карла Снег протестующе зашевелилась, и Ган обнаружил, что сжимает девушку в объятиях, как утопающий — спасательный круг.
Хиксон поднял голову и посмотрел в сторону двери, через которую вошли Ган и Карла.
— Генерал Вилер нас убил, — произнес он медленно, — В его восприятии мы мертвы. И хотя мы продолжаем существовать, его это больше не касается. А он больше не интересует нас.
— Гипноз? — прошептал Ган. — «Ловушка сознания», полковник Зафар об этом говорил.
Хиксон ничего не ответил. Он не сводил глаз с дверного проема.
Карла Снег высвободилась из объятий Гана.
— Ты болен, Бойс, — сказала она. — Я знаю, что ты испытываешь. Скоро станет легче, честное слово. Ты не волнуйся… ни о чем. Мы теперь в надежных руках.
Ган ничего не понял, удивленно на нее посмотрел и вдруг почувствовал, что его трясет лихорадка. Тридцать лет не иметь даже насморка, и в такой момент подхватить инфекцию? Какую инфекцию? Почему этот вопрос кажется таким важным? Она сказала — не волнуйся. Ган оглянулся по сторонам. Может, все это — результат горячечного бреда? Галлюцинация?
Он вдруг услышал далекую музыку. Музыка приближалась. Еще одна галлюцинация, подумал он. Смутное воспоминание о днях, когда он был связником, то есть готовился стать им.
Но если это была галлюцинация, то очень мощная. Проследив за взглядом Хиксона, Ган понял, что галлюцинация была не только слуховой, но и зрительной!
В рубку вошла сестра Дельта. Лицо ее скрывал капюшон, над сердцем горела красная эмблема Машины. Она перебирала четки-сонары. В руке она сжимала какое-то устройство, Это был связь-куб! Но не компактная черная коробочка, а на скорую руку, на живую нитку собранное устройство, которое, в принципе, мог изготовить и сам Ган после всего, чему он научился в центре.