Общительница, шокированная, застыла на месте, ее ровные бровки сердито выгнулись:
— В мясорубке? Стив, что за неплановое слово?
— Я имел в виду…
— Плановый термин, — твердо сказала она, — звучит так: утилизация. И ты не можешь отрицать логику Машины, верно? — Она не стала ждать ответа и заученно продолжала: — Орган-банк обеспечивает проблемную группу необходимым стимулом, который гарантирует максимальную продуктивность работы. При успешной работе группе опасаться нечего, в противном случае… — Она пожала очаровательными плечиками и вздохнула: — План Человека потребует от них иного вклада в Работу Сообща. Их анатомические органы будут участвовать в улучшении здоровья его граждан. Такова Работа Сообща.
— Благодарю! — раздраженно сказал Райленд.
В лагере максимальной изоляции за Полярным кругом, подумал он грустно, было тяжело и тоскливо, и не было никаких удобств, но там, по крайней мере, его не заставляли выслушивать подобные глупости.
Названия этих пунктов, Серый Треугольник, Черный Круги так далее, были изобретением Службы Безопасности. Все заведение называлось Группа-центром. Оно могло находиться где угодно — под озером Эри или на дне Индийского океана. Райленду об этом ничего известно не было.
В пункте Серый Треугольник он прошел необходимые тесты и мельком видел Опорто. Тот казался вполне здоровым, но несколько удрученным. Они поприветствовали друг друга взмахом руки, но поговорить им не удалось — Опорто только: что вышел из лаборатории, а Райленд входил в другую. По крайней мере, подумал Райленд, коротышку еще не утилизировали.
Последовавшие пять часов скрупулезных тестов заставили его забыть о судьбе Опорто. Сотрудники Серого Треугольника принялись за измерение его функциональных показателей и коэффициента лояльности, применяя все виды тестов, каким он уже подвергался до этого, и даже введя парочку совершенно новых. Лаборанты крепили электроды, привязывали его к креслам аппаратов, а допрашивающий, тем временем, требовал от Райленда мельчайших деталей о его жизни, вплоть до точного указания, какие игрушки дарила ему мать на третьем году жизни.
Память снова вернула его к тем горьким дням, когда он проходил сеанс за сеансом в «центре отдыха», дням, которые он запомнил на всю жизнь. Когда его снова и снова подвергали наказанию лишь за то, что он не в состоянии был понять смысл безумных вопросов, которыми его бомбардировали тераписты. Внутри у Райленда все сжалось от страха — вдруг этот ад повторится? Что если его снова спросят о пироподах или Роне Дондерево, о том, куда делись из его жизни три дня, потребуют начертить схему нереактивного двигателя.
Но все обошлось. Вопросы были стандартными.
Практически все эти вопросы ему уже задавали прежде, и не один раз. И каждый ответ давно был записан на барабанах памяти Планирующей Машины. Но допрос продолжался как положено. То его мучали невыносимо слепящим светом, то фотографировали в инфракрасном излучении, что для Райленда было равносильно полной темноте. Снова и снова у него брали анализы. Постоянные инъекции то стимулировали, то успокаивали его, а один раз погрузили в короткий сон. Бог знает, какие зонды и щупы проверяли в этот момент напряжение его внутренних органов.
Наконец все закончилось.
Он облачился в новенькие хрустящие брюки и куртку алого цвета и был выставлен в серый бетонный коридор, где ждала Вера. На губах ее застыла слащавая улыбка, глаза сияли удовольствием.
— Ты все прошел благополучно! — восхитилась она. — Я знала, что ты справишься. Теперь ты полноценный и полноправный член Группы.
Она шла рядом с ним, заливаясь соловьем.
— Теперь я покажу тебе твою комнату. Очень симпатичная комната, Стив! А потом… О, потом у нас много дел. Тебе понравится наша Общая Столовая. У тебя будут замечательные условия для работы! И это справедливо, правда? От тебя так много ждут, и от всей Группы тоже, верно? Вы должны оправдать доверие — такова Работа Сообща!
Она водила его по коридорам Центра около часа, не умолкая ни на минуту. Затем они зашли в местную столовую — перекусить. Столовая была пуста — они опоздали к обеду из-за проверки Райленда в Сером Треугольнике. Пища была обычная: стандартный рацион для служащих общего профиля разряда «А», примерно то же самое, что и в лагере полной изоляции, но с повышенным содержанием калорий. Все же приятно было посидеть и покурить после обеда. А потом Вера показала ему его комнату.
Жилище оказалось довольно удобным. Кровать — неожиданно мягкой, книжный шкаф был набит справочниками и таблицами — об этом позаботился оператор-майор Чаттерджи. Имелся также просторный ящик для личных вещей, которых у Райленда давно не было.