Мальчик явно знал о церкви Звезды больше, чем сообщил ему отец, если именем Альмалика он выражал свои чувства. Это было первое, о чем подумал Энди. Во-вторых, как он тут же понял, значения это не имело: на лице мальчика был написан такой страх…
Квамодиан быстро обернулся, посмотрел в сторону, куда показывал мальчик. Мир долины был нарушен. Длиннейший шнур, огня протянулся от садившегося Солнца и, извиваясь, как змея, яростно пробивался сквозь белые кучевые облака, плывшие в сторону гор.
— Проповедник! — вскричал испуганный Руф. — Что это?
Квамодиан и сам не знал. Это очень походило на плазменный эффектор нейротранзитного звездного существа. Но он был таким огромным, таким ослепительным!
Как атакующая с небес огненная змея, шнур собрался в спираль и три раза ударил по далеким холмам. А потом исчез, втянулся обратно в закатное Солнце.
Над неглубокой проплешиной, куда бил огненный змей, поднимался тонкий столб дыма, а вскоре до них докатился гром. Затем все стихло. Долина по-прежнему купалась в лучах заходящего солнца. День Звезды подходил к концу.
— Что это было? — спросил один из мальчиков, но Энди в ответ только покачал головой. Рот у него вдруг широко раскрылся, глаза чуть не выскочили из орбит.
— Холмы, — прохрипел он. — Ты сказал, что в этих холмах…
— Да, проповедник, — прошептал мальчик. — Там пещера, там сейчас должна быть мисс Залдивар.
9
Далекий таинственный голос что-то нашептывал Молли, но она не могла понять, что он говорит и кто это был. В голосе была жуткая боль, это был крик человека, охваченного мукой и гневом.
Клиф продолжал ей грозить и требовать, чтобы она ушла.
— Конечно, опасно! — вдруг воскликнула она. — А почему, по-твоему, я сюда пришла? Я хочу тебя остановить!
Клиф Ястреб вздохнул. Морщины на его лице стали глубже. Молодой, здоровый, неутомимый, за последние несколько недель он сильно состарился.
— Но ты даже не знаешь, чем я занимаюсь.
— Это легко поправить.
Он посмотрел в сторону. Потом повернулся к фиолетовому шару и долго молча его рассматривал. Потом сказал:
— Мы ищем иной разум. Разум вне транзитного контакта с другими разумами интергалактической цивилизации. Рифник и я — мы создали собственный прибор, очень чувствительный. Сначала мы вступили в контакт с ребенком, потерявшимся на одной из новых планет в девятой галактике. Но самые странные создания — это блуждающие звезды.
— Что это такое?
Клиф задумчиво потрогал корку запекшейся крови под носом.
— Одиночные мыслящие звезды, — сказал он, — не принадлежат к цивилизованному сообществу. Большинство из тех, с которыми мы связались, расположены вне галактических скоплений, на огромных расстояниях. И почему-то… — он вздохнул, пожал плечами, — большинство приходит в ярость или боится контакта снами. Но одна, за Эксионом… — Он замолчал.
Молли вздрогнула, попыталась припомнить что-то, но и мель ускользала от нее.
Клиф увлекся, он будто читал лекцию, устремив взгляд куда-то в бесконечность.
— Все думающие машины похожи одна на другую. Будь то мозг человека, скопление фузоритов, разумное солнце или электронный робот. У всех мыслящих существ есть средства ввода информации — от органов чувств и до декодирующих устройств или плазменных сенсоров. Есть устройства хранения информации — магнитные субстанции, нейроны или вращающиеся электроны. Есть решающие устройства — синапсы, электронные или транзитные матрицы. И у всех должно быть устройство вывода — конечности, сервомашины, плазменные эффекторы.
Он задумался, прислушиваясь к гудению энергополей и далекому вскрикиванию энерготрубы.
— Дальше, милый. Как ты отличаешь блуждающую звезду от потерявшегося мальчика?
Клиф Ястреб ответил не сразу. Он явно пытался соотнести присутствие девушки с тем, что собирался рассказать.
— Наша Вселенная, в ее динамическом равновесии, бесконечна. И не только во времени-пространстве, но и структурно, по сложности. — Озабоченность, боль, усталость исчезли с его лица, словно мысль, поглотившая его, поглотила и их. — Взрывающиеся галактики, названные квазарами, были тому первым подтверждением. Они вызываются крайней концентрацией массы. Пространство сжималось в «карманы» вокруг сверхплотной сердцевины. Потом такой «карман» захлопывался, отделялся от нашего континуума.
Теперь он был полностью увлечен рассказом. Молли услышала далекие шорохи, вспомнила слита и поежилась. Неужели страшилище все еще бродит вокруг? Но она побоялась прерывать Клифа.