Рифник выпрямился, оставил бороду в покое и произнес:
— Клиф посмотрел на меня, что-то сказал… какую-то бессмыслицу. Потом перестал дышать.
Он отвернулся, принялся мерить комнату шагами.
— Но я не могу сказать, что он просто умер, монитор. Я видел, как умирают. Но Клиф… просто перестал дышать! Как будто его выключили. Я проверил, он в самом деле был мертв. Тогда я подхватил мисс Залдивар и поспешил уйти. Примерно через час появились вы. Вот и весь рассказ.
— Не совсем, — заметил Энди. — Что именно сказал Клиф перед тем, как умер?
Рифник сердито посмотрел на него.
— Неважно! Это не имеет значения.
— Что именно он сказал?
Рифник заворчал, вцепился в свою львиную гриву обеими руками, потом оставил ее в покое и сказал:
— Ладно, если вам это так нужно… что-то вроде! «Я ее создал — теперь она забирает меня».
Энди вздрогнул, будто в затылок ему дунул ледяной ветер.
— Что это означает? — спросил он.
— Ничего! Абсолютно ничего, монитор. Или… — рифник посмотрел в сторону, — для меня это не имеет смысла. А для вас?
Квамодиан ответил, но не сразу.
— Надеюсь, что нет, — шепотом сказал он.
Блуждающая звезда перестала быть младенцем, но еще не превратилась во взрослое существо. Можно сказать, она вошла в период юности. Она росла и росла, с каждой секундой становясь сильнее и умнее, набираясь опыта, поглощая вещество и энергию живой и мертвой материи с их структурными матрицами.
Она успела проглотить изрядное количество таких матриц, извлекая их из разного рода излучений. По ходу дела она обнаружила, что некоторые виды радиации были гораздо «вкуснее» остальных. Поглощение личности Клифа Ястреба стало совершенно новым опытом, она получила в свое распоряжение тысячи новых матриц поведения, мыслительных конструкций, программ-побуждений. Сотня килограммов углеродных соединений, которые когда-то были телом Клифа, превратились в бесполезный сгусток, где протекали совсем неинтересные процессы. Даже «личность» Ястреба как таковая исчезла. Не осталось ни его воспоминаний, ни мыслей. Но известная доля его стремлений и мотивов стали составляющей характера юной блуждающей звезды и приняли участие в результирующем векторе ее поведения. Вектор перестал носить случайный характер. Теперь он был даже несколько поляризован.
Что еще влияло на поведение юной блуждающей звезды? Ее собственные растущие знания и опыт. Все, что она узнавала о мире, в котором жила. Ее врожденное стремление расти и учиться. Двигаться. Расти. Потреблять. Теперь, с помощью дисциплинированного ума Ястреба, звезда научилась думать более четко, более ясно. Она узнала очень удобный способ формулировать задачу с помощью языка.
«Я МАЛА, НО Я РАСТУ. ЕСТЬ ДРУГИЕ СУЩЕСТВА, ОНИ БОЛЬШЕ МЕНЯ, НО ОНИ НЕ РАСТУТ. Я СМОГУ СТАТЬ СИЛЬНЕЕ ИХ.»
Она уже испытала свою силу на десятке макроконгломератов. Слит стал инструментом, подсоединенным к ее сознанию. Она смотрела его глазами, он полностью подчинялся ее желаниям. Крошечные ползающие и летающие существа вокруг горы тоже стали частью расширяющегося «Я» блуждающей звезды. А теперь она обзавелась новым слугой, непохожим на прежних.
Робот-инспектор давно привлекал ее внимание. Звезде было совсем нетрудно «проглотить» его целиком, включить его сознание, аналог человеческого, в собственное. Внешне робот не изменился — торпедообразное металлическое тело и плазменная овальная панель. Но теперь им управляли не суперкомпьютеры на планетах Альмалика. Теперь он служил разумному сгустку электронной плазмы, совсем недавно вырвавшемуся на свободу из камеры в недрах горы.
Юная звезда поиграла с новым инструментом, но так и не смогла разгадать сущности сложного комплекса трансфлексных полей, которые связывали новую часть ее сознания с очень могучими далекими существами. Впрочем, в данный момент это значения же имело. Далекие существа не были настолько сильны, чтобы взять под контроль саму звезду. Кроме того, сейчас она была занята другими мыслями.
Почему она чувствовала притяжение к кусочку материи, чью ауру «сознание» Клифа определяло как «Молли Залдивар»?
Звезда смотрела на спящую Молли глазам слита, парившего над коттеджем. «Молли Залдивар, — думала звезда, — что мне до тебя?»
Молли вдруг проснулась, ей хотелось кричать. «Спи!» — приказала звезда, и девушка снова погрузилась в оцепенение. Ее вскрика никто не услышал. В коттедже было пусто, а чтобы крикнуть громче, ей не хватало сил. Те, кто стоял на лужайке и смотрел на парящего над крышей слита, не слышали ее.