— У этой зверюги опасный вид. Вы уверены, что она не нападет? — спросил испуганный Руф.
— Я ни в чем не уверен, малыш, — захохотал рифник. — Было время, когда этот слит бегал за мной, как собачка. Я взял его щенком, вырастил. Он не знал другого хозяина, кроме меня. Теперь… у него появился новый хозяин.
Рифник задумчиво рассматривал слита. Парившая в мерцающем поле бестия напоминала черного бескрылого пегаса в полете. Когти были готовы разорвать любое существо, дышащее воздухом.
— Хороший зверь, — сказал наконец рифник. — Но уже не мой.
— Почему вы его сюда привезли? — сердито спросил Энди. — Ему нет на нашей планете места.
— Почему? Потому что он мой, господин монитор Квамодиан. Я охотник, а это — мой товарищ. То есть, был до сих пор. Да, с этим слитом я собрал лучшую коллекцию трофеев во всей Системе! Два десятка отборных пироподов. Темнотники из зарифовой зоны. Лунные кожекрылы! Создания из раскаленных глубин Венеры! В радиусе десятка светолет этому слиту не было равных.
— Вы так говорите, словно считаете убийство нормальным делом, — с отвращением заметил Энди Квам. — Всякое насилие — зло. Законы Альмалика не разрешают живому уничтожать живое.
В темных глазах рифника сверкнул огонек.
— И вы никогда не решились бы убить живое существо, монитор? Даже чтобы спасти Молли Залдивар?
Энди покраснел.
— Мы, члены Товарищества, имеем право нарушать некоторые законы Альмалика, — сказал он сухо. — И даже имеем право на насилие, в некоторых ситуациях.
— Тогда помогите мне! — рявкнул рифник. — Я хочу выследить одну тварь, и вы могли бы поучаствовать со мной в охоте. Не знаю, что сейчас моим слитом управляет, но я хочу присоединить его шкуру к моей коллекции.
— Чушь! — воскликнул Энди. — Вы себе отдаете отчет? Возможно, им управляет блуждающая звезда!
Рифник гулко рассмеялся.
— Испугались, монитор?
— Нет! Впрочем… возможно. Мне просто смешно говорить об охоте на звезду, к тому же, блуждающую!
Руф, который все это время только внимательно слушал, вдруг кашлянул, привлекая внимание. Он задал вопрос, который направил беседу в другое русло:
— Послушайте, проповедник, что это с луной?
Луна уже поднялась над горизонтом, ее диск почти достиг полнолуния. Она светилась тускло-красным светом и совершенно не была похожа на обычный серебристый яркий диск.
— Это Солнце, — сказал Энди. — Помнишь, каким красным и сердитым садилось оно за горизонт? Луна отражает его свет. А этот псих думает охотиться на существо, которое вызвало такие потрясения.
— Но попробовать всегда можно, монитор, — жизнерадостно прогудел рифник. — Вы не одолжите флаер?
— Зачем?
— Для охоты! До холмов пешком далековато, и слита у меня больше нет. Был бы очень вам благодарен за флаер. День Звезды кончился.
— Проповедник, слушайте! — неожиданно воскликнул Руф. — Что это?
Квамодиан повелительным жестом заставил рифника замолчать. Они прислушались.
— Это Молли, — дрогнувшим голосом сказал Энди и бросился в дом. — Она зовет меня!
Когда Энди распахнул дверь в спальню, он увидел, что Молли не спит, а лежит с открытыми глазами, глядя в потолок. Она медленно повернула голову, посмотрела на Энди.
— Энди, я не сомневалась, что ты прибежишь. — На тебя всегда можно положиться.
Уши у Квамодиана пылали.
— Ты в порядке? — встревоженно спросил он. — Я слышал, ты кричала…
Она села на краю кровати.
— В порядке? Вроде бы, — трагическим голосом ответила она. — Бедный Клиф! Как странно! Мне показалось, он со мной во сне разговаривал. Но не настоящий Клиф. Это было что-то странное, огромное, какой-то монстр.
Она тряхнула головой, потом весело улыбнулась Энди. Он понимал, что она заставила себя улыбнуться, при этом чувствуя себя глубоко несчастной. Ей стоило немалых усилий казаться веселой.
— Я вытащила тебя с самого Эксиона. Извини! Вечно у тебя одни неприятности по моей вине.
— Чепуха, чего там, — грубовато ответил он, впрочем, не сумев скрыть свои истинные чувства. Молли была тронута и погладила его по руке.
— Найдется что-нибудь поесть? — спросила она как-то не к месту. — Я проголодалась!
Руф был рад помочь и быстро приготовил огромное количество бутербродов.
— Твои родители не рассердятся? — поинтересовался Энди. — Мы расположились здесь как у себя дома, да еще объедаем вас.