— Кто здесь?
Ответом было молчание. Молли вздрогнула. В бестелесном голосе было что-то пугающее, неестественное, он чем-то отличался от обычных человеческих голосов. Его трудно было забыть, как страшный сон, который то и дело всплывает в памяти даже при свете дня. Теперь ей не уснуть.
Молли встала и тихо подошла к двери. За дверью, в гостиной, на кушетке спал Энди Квам. Он заворочался, что-то пробормотал. Бедняга Энди, подумала она с сочувствием и без звука закрыла дверь.
Если кто-то ее и звал, то явно не Энди.
Она подошла к окну, отодвинула штору и… едва не вскрикнула от ужаса. Животное парило напротив, в нескольких дюймах от окна. Его трансфлексное поле бледно мерцало. Слит!
Огромные светящиеся зеленые глаза без зрачков слепо глядели на Молли, на кончиках металлических когтей блестели последние лучи заходящей луны. Поле слита завибрировало, дрожь передалась стеклу и породила тот потусторонний голос, который она слышала во сне.
— Мол-ли… пой-дем… ты… мне… нуж-на…
На миг она поддалась страху, повернулась, чтобы бежать, разбудить Энди, молить его о помощи, защите… Но что-то удержало Молли. Слит не мог разговаривать сам. Это подтвердил рифник. И имени Молли он тоже знать не мог. К тому же слит перестал быть животным как таковым, он больше не подчинялся собственным инстинктам. Он стал пленником существа, созданного Клифом, которое потом погубило своего создателя.
Молли открыла раму. Почему — она и сама не знала. Наверное, если бы зверь хотел напасть, то стекло для него не было преградой.
— Чего ты хочешь? — прошептала Молли.
Бестия повторила:
— Мол-ли… пой-дем.
На этот раз заговорило стекло. Это было даже более странно, если бы у слита появились рот, губы, гортань и язык и он по-настоящему заговорил.
Совершенно неожиданно Молли почувствовала отвращение, такое сильное, что она едва не вскрикнула.
— Нет! — прошептала она. — Нет!
И закрыла окно.
— Пойдем, — пел слит. Зверь пританцовывал в мерцающем облаке поля, ждал, когда Молли уступит. — Пойдем, — повторил бесплотный голосок стекла. — Мол-ли… пойдем, — это было похоже на безумие.
— Нет! — решительно сказал она. — Уходи прочь!
Слит замолчал, не спуская с Молли слепых фосфорических глаз.
Потом медленно, но неотвратимо, как Джагернаут, слит поплыл вперед. Он вышиб оконную раму. Посыпались осколки, затем слит метнулся к Молли.
Смертоносные когти протянулись к ней.
Она набрала полную грудь воздуха, чтобы закричать, хотела повернуться и бежать, но…
Фосфорические глаза сверкнули холодным, парализующим огнем. Молли, потеряв способность двигаться, беспомощная и оглушенная, опустилась на ковер. Ей показалось, она падает, падает, падает…
Последнее, что она помнила, — когти слита. «Странно, но мне совсем не больно…» — успела подумать она.
Квамодиан проснулся из-за того, что сквозь широкое окно в гостиную бил солнечный свет. Он обнаружил себя на кушетке с обивкой из синтетического меха. Голова раскалывалась, боль пульсировала в каждой клеточке, в каждом суставе и косточке. Энди не сразу вспомнил, где находится.
Потом он вспомнил все: солнечные разряды, кошмарные существа — рифник и его слит, гибель Ястреба, рождение блуждающей звезды…
Он заставил себя сесть.
К валику кушетки кнопкой была пришпилена записка. Писавший — он пользовался обычной фоторучкой — спешил и явно не обладал красивым почерком.
«Проповедник, не хотел вас будить. Пошел сообщить родителям мисс Залдивар, что с ней все в порядке. Встретимся там, если захотите.
P.S. Я не стал вас будить — вам нужно хорошенько выспаться. Еда на кухне. Руф.»
Все остальные спали, судя по могучему храпу рифника. Из комнаты Молли не было слышно ни звука. Энди заколебался, положил руку на дверь. Не было смысла тревожить Молли. Мимо Энди никто и ничто не могло пробраться.
Квамодиан вышел из коттеджа. Утро было ясное. Очень ясное. Однако, подумал Энди, что-то здесь не так. В небе не было ни облачка, но воздух казался тяжелым, густым, как перед грозой, когда собираются темные тучи и на все вокруг ложится тревожный желтоватый отсвет. Прищурившись, он взглянул на солнце и сразу понял причину.
Красный, сердитый, покрытый пятнами лик светила доказывал — Солнце не успокоилось после вчерашнего. Теперь оно напоминало зловещее светило планеты, где Квамодиан оставил Клотильду Квай-Квич.
Прихрамывая, Квамодиан пересек широкую площадь, прогулка несколько взбодрила его.