Рифы космоса! Райленд судорожно сглотнул, попытался расслабиться. На него навалились воспоминания о годах, проведенных в лагере изоляции. Он снова лежал, привязанный к кушетке в комнате тераписта, в лицо бил ослепительный свет. Над ним склонился доктор Трейл, толстый, вежливый, с тихим астматическим голосом. Раз за разом он повторял слова «пространственник», «пиропод», «нереактивная тяга», «рифы космоса» и методически регистрировал каждую реакцию.
— Успокойтесь, Райленд, — откуда-то издалека донесся голос полковника. — К этой проблеме нужно подходить постепенно. Первый этап — я вам представлю информацию, вы с ней познакомитесь.
— Да, конечно, — выдохнул Райленд. — Я понимаю.
Но напрасно он старался успокоиться. В рассказе полковника, возможно, был ответ на загадку трех потерянных дней.
— Давайте сначала немножко выпьем, — предложил полковник. — Вода — плохой помощник в разговоре.
Райленд заколебался. Алкоголь всегда был под запретом и в Академии, и в лагере.
— Присоединяйтесь, — подмигнув, пригласил полковник. — Небольшая трансфузия не повредит.
Он открыл шкафчик, извлек стаканы и маленькую коробочку. Пока он наливал в стаканы, Райленд нетерпеливо вернулся к теме их разговора.
— Рифы космоса — что это? Наверное, метеоритные облака?
Паскаль Лескьюри захохотал.
— Нет, это примерно то же, что и коралловые рифы. Прошу!
И он поднял свой стакан.
— Ну вот, теперь другое дело, — сказал он и открыл коробочку.
На стол была высыпана коллекция фантастических существ, миниатюрных подобий, изготовленных из пластика. Райленд невнимательно посмотрел на них. Он думал над словами Лескьюри. Ведь коралл — это продукт деятельности живых организмов.
Полковник кивнул.
— Рифы космоса тоже построены живыми существами, только на создание их ушло гораздо больше времени.
Райленд резко поставил нетронутый стакан на стол, расплескав содержимое.
— Но какие организмы могут жить в космосе?
— Как какие? — очень серьезно сказал полковник, постукивая пальцем по пластиковым игрушкам. — Примерно такие. Это уменьшенные копии реально существующих организмов. А создатели рифов — простые одноклеточные организмы, они существуют повсюду!
Усилием воли Райленд заставил себя говорить медленно и рассудительно:
— Сегодня утром я получил приказ Машины. Я должен заняться гипотезой о равновесном процессе… И с этого момента я постоянно думаю о теории Хойла. О том, что жизнь появилась еще до образования планет, она возникла под воздействием ультрафиолетовых лучей в остывающих облаках газа и пыли вокруг звезд. Но как могла эта жизнь уцелеть? Облака исчезают, когда начинается формирование планет.
— Жизнь умеет приспосабливаться, — веско сказал полковник, поигрывая пластиковыми «драконами»
Он сделал еще один глоток.
— Если отбросить всякую мистику, — тоном лектора продолжал он, — жизнь есть сочетание материи и энергии. Эффект Хойла снабжает ее материей в виде облаков водорода, которые постоянно возрождаются в межзвездном пространстве. А энергию жизнь добывает сама.
— Каким образом?
— Синтезируя на основе водорода более тяжелые элементы, — торжественно заключил полковник.
Он щелкнул выключателем. С потолка соскользнул экран. На нем появилось изображение: стрелоподобные тела, сверкая, беспорядочно носились по экрану. Все это было похоже на жизнь в капле прудовой воды под микроскопом, если бы не странная форма существ и их непонятное свечение.
— Фузориты, — сказал полковник мрачно. — Жутко выносливые малютки. Они производят термоядерный синтез водорода и генерируют энергию. И живут в открытом космосе.
Фузориты! Райленд напрягся, словно перед ударом. Он знал, что полковник наблюдает за ним, и попытался расслабиться, но полковник еще секунду глубокомысленно его разглядывал.
— Не удивительно, что вы поражены, — сочувственно подмигнув, сказал он. — Идея непростая. Она означает, что планеты — не единственные оазисы в мертвых пространствах космоса. Они — лишь острова в бесконечном океане жизни, о котором мы никогда и не подозревали.
— Но почему они не попадают на Землю? — Райленда раздражала неторопливость полковника. Для Райленда это был вопрос жизни и смерти — быть может, здесь был ответ на все его вопросы. А полковник, кажется, считал это лишь еще одной скучной лекцией. Весьма скучной.
Лескьюри пожал плечами.
— Наверное, они тонут в воздухе. Я подозреваю, что более тяжелые элементы — это отходы их жизнедеятельности и потому ядовиты для них. — Он сделал еще один глоток. — Возможно, именно такие существа построили Землю, — задумчиво продолжал он. — Это объясняет проблему тяжелых элементов лучше, чем теория космогонистов. Но, в сущности, это не имеет значения. Для Плана.