Она подняла голову, без ошибки отыскав место в пространстве, где концентрированная масса и энергия мчались к конечной цели.
— Это ты, монстр?
Звезда не ответила. Она слушала и наблюдала.
— Монстр, я знаю, ты здесь. Мне все равно.
Она помолчала секунду, облокотилась о черную меховую спину слита, глядя на облачный диск планеты внизу.
— Ты натворил столько зла, монстр, — вздохнула она. — И все-таки… ты старался быть добрым со мной. Чудовище, мне жаль тебя, мне жаль, что тебе пришлось воевать с Альмаликом!
Звезда ничего не ответила, но прозондировала ауру Молли, обнаружила тень печали и рядом — золотистое свечение. Что это? Любовь? Привязанность, симпатия — по крайней мере, так решила звезда.
Она уменьшила толщину щупальца до предела, ей достаточно было видеть девушку. Она могла в любой миг сорвать Молли со спины слита, втянуть в ядерное сердце и вместе с ней помчаться дальше, к гордому белому солнцу.
Но звезда не сделала этого.
Она только наблюдала, как Молли, защищенная полем слита, исчезла в верхних ионизированных слоях атмосферы, быстро опускаясь к поверхности с ее городами и миллиардами галактожителей.
Третья планета была сине-зеленым миром. Красивым миром. Миром тихих морей и щедрых материков. По берегам морей и рек стояли великолепные города.
Звезда смотрела, как слит парит над башнями большого города. Еще не поздно, еще можно было подхватить беглянку.
Но звезда только наблюдала за ней. И все ближе становился миг, который уничтожит, расплавит этот мир и вместе с ним — организованный конгломерат органического вещества по имени Молли Залдивар.
26
Флаер, в сопровождении зеленых пружинок и розового облака, падал в бесконечность транзитного перехода. Потом они вынырнули в порту города Каймара, жемчужины всех городов столичной планеты Каймар, главного мира в системе Альмалика.
Рука Клотильды испуганно сжала руку Энди. Руф тихо вздохнул за спиной.
— Проповедник! Кажется, мы попали в нехорошее место!
Огромный центральный купол города был полон галактограждан всех видов и расцветок. Много было гуманоидов и даже людей: спокойные гиганты-рифники, земляне. Но здесь же находились галактограждане самых причудливых форм или вообще не имевшие формы — жидкие и газообразные создания, существа из упорядоченной энергии, не имевшие в себе ни грамма вещества. Диафрагма транзитного куба уже принимала беглецов, которым повезло попасть в очередь. Крики, свист, электронные сигналы, тысячи голосов тех, кто не смог попасть в передатчик станции, сливались в общий гул. Прямо перед флаером повисло два десятка кристаллических граждан. Острые, как бритва, голубые прозрачные грани красиво сверкали в лучах Альмалика. Квамодиан опустил флаер на рампу, вылез из пузыря кабины, поднырнул под кристалльников.
— Нужно выбраться из этой толпы, — пропыхтел он. — Штаб-квартира прямо вот там… Если я не ошибаюсь…
— Ты не ошибся, Энди, — задыхаясь, воскликнула Клотильда. — Они должны еще… — Она не договорила, ей не хватало дыхания. Им оставалось одно — прокладывать путь сквозь толпу галактограждан. Было ясно, что станция не успеет перебросить всех, и все же относительный порядок и спокойствие сохранялись. Все знали, что обречены, и мужественно ждали конца.
Наконец, Энди и Клотильда со своими спутниками выбрались на свободное пространство и смогли перевести дух. Менее всего досталось зубастому. Зубастый посмотрел на юного Руфа и коротко пролаял:
— Пусть детеныш сядет мне на плечи, — перевел инвертор в ухо Энди. — Иначе нам не пробраться.
— Никогда! — вспыхнул Руф. — Я сам. Вперед, проповедник, мы теряем время.
Больше других помяли розовое облако. От основной массы оторвалось несколько кусков розового пенистого вещества. Некоторые из них пытались влиться обратно, другие безнадежно затерялись в плотной толпе. Зеленые пружинки просто-напросто укоротили свои взаимоцентрические орбиты, нашли оптимальную скорость и расстояние между сочленами организма.
— Ладно! — сказал Энди. — Пошли!
Шум в толпе за их спинами заставил всю компанию обернуться. Все смотрели вверх, направив на кристаллический потолок купола десятки тысяч глаз, фоторецепторов, радарных сканеров и прочих органов восприятия.
В голубом небе был виден пламенный шар агрессора. Скорость его была так велика, что огненный шар в ореоле молний заметно перемещался по небосводу.