— Какая прелестная комната, генерал! В самом деле! Только истинно утонченный вкус способен преобразить наши унылые бараки в…
— Заткнись! — Генерал Флимер поднялся с кресла. Райленд ждал, что Готтлинг начнет оправдываться, и приготовился подтвердить обвинения фактами.
Но генерал не спешил начинать разбирательство. Он вообще не смотрел на Готтлинга. Он повернулся к Чаттерджи:
— Итак, Чаттерджи, вы получили приказ?
— Да, генерал, конечно! Вот, пожалуйста. Я знал, он вам понадобится, и потому…
Генерал чуть шевельнул рукой, и майор испуганно замолчал. Флимер взял листок телетайпной бумаги из рук майора и молча передал Райленду. Райленд озадаченно смотрел на бумагу.
Затем в голове у него полыхнуло, перед глазами поплыли разноцветные круги. В приказе говорилось:
«ИНФОРМАЦИЯ. Стивен Райленд, опасник, подлежит одобренному изменению в классификации. ДЕЙСТВИЯ. Означенный оп должен быть доставлен в резерв НЖК без промедления».
— Резерв НЖК? — вслух повторил Райленд. В ошеломлении он покачал головой. — Но… здесь какая-то ошибка, послушайте. Резерв НЖК — это «Небеса». Я хочу сказать…
— Ты хочешь сказать, орган-банк, вот что это такое. — Генерал Флимер кивнул с умным видом. — Верно, и как раз туда ты отправишься. Ты правильно угадал насчет Готтлинга. Он саботирует проект. Но ты думал, что он один, и в этом твоя ошибка!
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Орган-банк «Небеса» находился на Кубе.
Субпоезду понадобился почти час, чтобы туда добраться. Райленд едва ли сознавал ход времени. Они мчались внутри серого стального шара, куда менее роскошного, чем вагон Планирующего. Когда они прибыли на место назначения, Райленд, все еще не пришедший в себя после пережитого потрясения, выбрался наружу и, моргая, увидел массивную бетонную арку над стальными воротами.
Буквы на бетоне гласили:
«ВОСКРЕСНЕШЬ В ЛИЦЕ ПЛАНА!»
Стены станции были отвратительного серого цвета. Раструбы вентиляторов обдавали холодным и влажным дыханием. Навстречу вышел охранник в белой форме. На груди у него было вышито красное сердце. Майор, конвоировавший партию — двадцать два свеженьких живых трупа для орган-банка, — с радостью передал их под ответственность охранника и вернулся в вагон, даже не оглянувшись. Он не любил конвоировать. Это напоминало ему о том, что смерти избежать нельзя, что он, как и любой другой конвоируемый, в любой момент может оказаться на «Небесах»!
— Пошли! — рявкнул охранник, и двадцать два ходячих комплекта запчастей вяло последовали за ним в стальные ворота.
Узкий коридор, потом длинная прямоугольная комната с деревянными скамьями. Райленд сел и принялся ждать. Одного за другим их вызывали в соседнюю комнату. Когда подошла его очередь, он вошел в дверь, и девушка в белом схватила его руку, сунула в поток ультрафиолета. У нее были ярко-рыжие волосы, почти такие же яркие, как вышитое сердце на груди. В потоке невидимых лучей татуировка на его руке призрачно засветилась. Девушка прочитала его имя и номер.
— Стивен Райленд, — скороговоркой продолжала она. — Пройдя через эти ворота, ты расстанешься с жизнью. Как индивид, ты не оправдал своего места в системе Плана…
Она зевнула, покачала головой:
— Прошу прощения, на чем я остановилась? Да! Но ткани твоего тела еще долго будут служить Плану. Прежде чем уйти, хочешь ли ты что-нибудь сказать?
Райленд подумал. Что тут можно сказать? Он отрицательно покачал головой.
— Тогда вперед. Вот в эту дверь, — сказала девушка.
Дверь захлопнулась за ним с металлическим лязгом, и только теперь он до конца осознал, что это конец.
Сначала были тесты.
Райленда раздели, вымыли, взвесили, обмерили, просветили рентгеновскими лучами, взяли анализы крови, тканей, прощупали и простучали — только что не обнюхали и не попробовали на вкус.
Кусочек его плоти был быстро перенесен на лабораторный стол, где целая бригада девушек пропустила его через серию операций. В результате была составлена генетическая карта его хромосом. Карту закодировали двоичными символами, которые потом оттиснули на его воротнике.
Это было интересно. Пересадка органов тела невозможна, даже если применять вещества, подавляющие сопротивление организма, в том случае, когда донор и получатель слишком разнятся по своим генетическим структурам. Начинают формироваться антитела. Пересаженная ткань подвергается атаке агрессивных антител и умирает. Вслед за ней, как правило, отдает концы и пациент. Чем сложнее пересаживаемый орган, тем ближе должно быть сходство генных карт. Проблема была старой. Роговую оболочку легко пересадить из одного глаза в другой, ткани ее грубы и примитивны, в основном, это вода. Миллионы людей передают свою кровь друг другу — это ткань не многим более сложная, чем роговица.