Единственной уликой была его библиотечка книг о космосе — несколько пожелтевших старых книг из библиотеки отца, которые он спас.
Конечно, Стив знал, что эти книги не входят в список дозволенных Планом, но не видел в своем увлечении никакой подрывной деятельности. Наоборот, как он много раз объяснял терапистам, специальные уравнения геликального поля были тесно связаны с процессами во Вселенной, непрерывным воспроизводством вещества в ней. Не зная уравнений, описывающих расширение Вселенной, он вряд ли смог бы усовершенствовать силовые катушки для туннелей субпоезда.
Но тераписты отказывались точнее сформулировать обвинение. У человека в системе Плана не было прав, только функции. Тераписты не обязаны были снабжать его информацией, они обязаны были извлечь информацию из него. К сожалению, он так и не вспомнил, чего добивались от него тераписты.
Он многого не мог вспомнить…
— Стив, позови врача, — простонал Опорто.
— Не могу! — с горечью воскликнул Райленд. — Если Плану нужно, чтобы ты болел, ты будешь болеть…
— Райленд… — взмолился Опорто, и тут на него напал приступ кашля.
Райленд смотрел на человечка в кресле и думал, что, очевидно, Опорто относится к особо чувствительному, аллергическому типу. После трех лет в стерильной атмосфере полярного лагеря он был беззащитен перед инфекцией. Опорто тяжело дышал, лоб его, который Райленд пощупал ладонью, был горячим.
— Потерпи, Опорто, — сказал Райленд. — Еще немного, всего пару часов.
За это время они могли добраться до любого места на Земле.
— За пару часов я помру, — ответил Опорто. — Отдам концы. Ты не можешь позвать врача?
Райленд не знал, что делать. Коротышка был прав. План заботился о дополнительной иммунизации тех, кто жил в подверженных инфекциям районах, а сверхаллергический тип, вроде Опорто, мог потерять иммунитет.
— Ладно, — устало сказал Райленд. — Сделаю, что смогу. Пошли, Опорто.
Дверь была не заперта. Поддерживая Опорто, Райленд выглянул в коридор и вздохнул:
— Хорошо бы потаился кто-нибудь из охраны!
— Стив, что ты делаешь, — забормотал Опорто. — Оставь меня! Нам нельзя выходить — полковник предупреждал!
— Тебя нужно отвести к доктору.
Райленд внимательно осмотрел коридор. Там, где его пересекали переходы, были установлены непонятные устройства, напоминающие навесы паланкинов какого-нибудь восточного владыки. Наверное, там были спрятаны радарные ловушки, ничего другого Райленду не пришло в голову. Правда, в том направлении, откуда они пришли, тоже имелось подобное устройство, но ловушки не оказалось.
Райленд решил все тщательно обдумать. Тот факт, что они благополучно добрались до купе 93, еще ничего не значил. Вполне возможно, что ловушки выключили специально, чтобы их пропустить. И вообще, рассуждая логически, один маршрут был для них наверняка запрещен — путь назад к выходу из вагона.
— Опорто, — сказал Райленд. — Видишь эти двери? Я думаю, можно попробовать пройти в одну из них.
— А ты не боишься? — язвительно спросил коротышка.
— Ничего другого нам не остается, — фыркнул Райленд и потащил Опорто за собой.
Железное кольцо на шее, казалось, потяжелело. Если бы он был суперменом, вроде Дондерево, чье имя почему-то сохранилось в памяти… и чья судьба каким-то образом была связана с его собственной.
Тераписты так настойчиво спрашивали Стива об этом человеке, что должна быть на то серьезная причина. Действительно ли Райленд знал Дондерево? Когда он его видел в последний раз? Когда он получил от него сообщение? Что в нем говорилось?
Дондерево был сыном космического исследователя, впоследствии ставшего торговцем, который сколотил состояние, исследуя пояс астероидов и луны внешних планет. Он создал коммерческую империю, независимую от Плана Человека. Рон Дондерево прилетел на Землю изучать космическую медицину в колледже, где математику преподавал отец Райленда. В это время План захватил последние независимые астероиды и луны. Отец Рона был разбит в космической схватке, защищая свои владения. Сам Дондерево попал в опы из-за участия в студенческой демонстрации, а потом вдруг исчез. Ходили легенды, что ему удалось избавиться от кольца и бежать в космос, за пределы владений Плана.
Райленд помнил лишь одну встречу с Роном Дондерево. Это было в кабинете отца Райленда. Стиву было тогда лет восемь, а Дондерево был уже взрослым человеком, студентом-выпускником, романтической и загадочной личностью, который летал к внешним планетам и дальше, в неисследованный космос. Но разве этим объяснишь непрерывные допросы терапистов?