Потрясенный, Райленд только покачал головой.
— Доказательств достаточно, даже если ты мне не веришь, — сказала она. — Вспомни свои попытки диверсий, туннели, субпоезда, реакторы, ионные ускорители в ракетах, которые ты уничтожил своими «усовершенствованными» катушками…
Райленд дрожал, как в лихорадке.
— Я не помню…
— Это еще одно преимущество твоего мозга, — спокойно сказала она. — Врачи-хирурги оснастили созданный ими мозг контуром самоуничтожения памяти, чтобы предохранить тебя от соблазна выдать секреты под пыткой. Неужели ты не замечал пробелов в своем прошлом?
— Да… замечал, — дрожал всем телом, согласился он.
— Вот и все. — Ленивая угроза поблескивала в ее улыбке. — Особое внимание, которое тебе уделяли эти три года, только еще раз доказывает, что действовал ты великолепно. Но теперь все кончено. Твой случай войдет в историю — твои органы будут использованы повторно. Но не задирай нос, Стив. Собственно, ты всего лишь шестьдесят фунтов подкормки для акул, которую украли врачи-хирурги.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Корм для акул! Если это правда, то там ему и место!
Райленд нырнул в заросли бугенвилей, окружавшие стальной сборник для отходов, и оттуда принялся наблюдать за часовыми на крыше клиники. Уже почти стемнело, и в разрывах между тучами появились звезды.
Райленд ждал, стараясь не думать о провале. Одной тревогой меньше. Нужно выждать еще чуть-чуть. Охранники со скучающим видом смотрели в сторону океана. Ночь была нежной, тропической.
То, что увидел Райленд, выглядело ужасно. В сборнике отходов лежало несколько тонн человеческого мяса — ампутированные конечности, искромсанные туловища и отжившие органы.
У этой мертвой плоти отобрали самую малость — жизнь. Осталась лишь превосходная органика. И это тоже странно, подумал Райленд. Отходы могли бы стать отличным кормом для животных. Гектары истощенной почвы могли бы восстановиться с помощью протеина и фосфатов, заключенных в этом мясе.
Но План решил использовать их иначе. Каждую ночь накопившиеся отходы по трубопроводу переправлялись на баржу. Мясо достанется крабам, рыбам, медузам. Почему бы и нет? Эту рыбу потом съедят люди. Так ведь можно сохранить цепочку.
Райленд с беспокойством заерзал и переключил мысли на другой предмет. Если Анжела сказала правду, то из таких отходов составлено его тело… К тому же, нужное время практически подошло.
Со стороны коттеджей доносилось бормотание динамиков общего оповещения. Он не мог разобрать слов, но понял: что-то случилось. Обычно так поздно их никогда не включали. Потом пришли в действие другие громкоговорители, расположенные ближе, и, кажется, назвали его имя.
Райленд беззвучно выругался. Ближайший часовой стоял непоколебимо, как сама Машина, глядя в сторону территории «Небес». Неужели он не может отвлечься даже не секунду: посмотреть на звезды, зевнуть, почесаться, потянуться.
Снова заговорили динамики, расположенные вокруг озера. В тоне говорившего слышалось раздражение, будто его торопило начальство, и он переключил свой гнев на несчастных обитателей «Небес».
Потом заговорили динамики, развешенные совсем близко, и Райленд ясно услышал свое имя. «Райленд!» Эхом отозвалось по цепочке громкоговорителей: «Райленд! Райленд… Райленд…»
Он не удивился — он ожидал именно этого. Эхом отдавались слова: «Вам… приказано… явиться… в Южную клинику… Немедленно!» В стороне озера Райленд увидел мелькающие огоньки ручных фонарей.
Он глубоко вздохнул. Придется попробовать, даже если охранник не отвернется…
Он напрягся, замер. Охранник на крыше вдруг повернул голову и кивнул кому-то внутри здания, потом стремительно, так быстро, что Райленд моги не заметить, если бы его взгляд не был прикован к фигуре охранника, тот исчез внутри коридора верхнего этажа.
Бросившись вперед, Райленд перелетел через загородку. Разодрав одежду, он тут же сбросил ее, спрятал под кучей мертвых тел, и сам упал туда же, содрогнувшись от ледяного прикосновения.
Это был настоящий ужас, в лучших традициях старинных рассказов о заживо погребенных. Райленд чувствовал себя солдатом, получившим в бою смертельную рану, который пришел в себя в общей могиле, среди десятков убитых. Вокруг были одни мертвецы, и сам он был почти верный мертвец.