– Он считает, что мне следовало остаться в Эдинбурге на пятое выступление. Он думает, что ублажить Гирингелли важнее, чем позаботиться о моем здоровье.
– Или счастье? Представь, как бы ты расстроилась, если бы пропустила бал-маскарад, – ответила Эльза.
– О, Титу это не волнует. Ему нет дела ни до чего, кроме денег.
Эльза подняла полную руку, усеянную пигментными пятнами и кольцами с бриллиантами, и дружески похлопала Марию.
– Бедняжка моя! Надо найти того, кто будет искренне заботиться о тебе.
Мария ничего не ответила. Когда показалась колокольня площади Сан-Марко, она встала и посмотрела через лагуну на город, где у нее когда-то был первый большой триумф в похожем на драгоценную жемчужину оперном театре Ла Фениче. Как она была счастлива, работая день и ночь, чтобы петь две оперы в неделю. Тогда Тита был ее правой рукой: говорил, что она может творить чудеса, и приносил пончики с кремом забальоне, которые она так любила. Им было так хорошо вместе. А что сейчас? Она посмотрела в его сторону. Он сидел на носу катера, закрыв глаза, – даже в спокойных водах Венецианской лагуны его мучила морская болезнь. Красота открывшейся панорамы сгладила ее гнев: ей показалось, что она снова завелась на ровном месте. Когда лодка причалила к палаццо Гритти, Тита открыл глаза и увидел, что жена улыбается ему.
На причале уже ждал управляющий. Он поклонился, когда Мария сошла с лодки.
– Добро пожаловать в отель «Гритти», мадам Каллас. Какая честь, что вы решили остановиться у нас!
Он повел ее вверх по парадной лестнице в главный зал и открыл дверь, спрятавшуюся в позолоченном портике. Мария проследовала за ним в длинную комнату с тремя двойными окнами, выходящими на сверкающий на солнце Гранд-канал. Между окнами на приставных столиках, покрытых мраморной штукатуркой, стояло два огромных букета. Пьянящий аромат цветов заглушил запах затхлой воды, когда управляющий распахнул окна.
– Надеюсь, вам все нравится, мадам Каллас.
Он открыл смежную дверь в спальню с расписанным изящными фресками потолком.
– Да, все прекрасно, – с воодушевлением ответила Мария.
Большую часть жизни она провела в отелях, их интерьеры начали сливаться друг с другом, но этот был исключением. Она схватила Титу за руку, давая ему понять, что их ссора окончена.
– Тита, какое чудо!
Ее муж оглядел комнату, мысленно прикидывая ее стоимость.
– Здесь нет пианино.
Мария тоже это заметила. Обычно это бы ее огорчило, но сегодня ничто не могло испортить ей настроение.
Управляющий встревожился, но Мария пожала плечами:
– О, я сюда приехала не работать, Тита. Я приехала отдыхать!
Управляющий выскользнул из номера.
Мария подошла к одному из букетов и вдохнула аромат раскрывшейся белой розы.
– Какие красивые цветы. Спасибо, Эльза!
– Увы, я здесь ни при чем: они от Онассиса. Хотя, признаюсь, это я посоветовала ему прислать их. Пришло время двум самым знаменитым в мире грекам познакомиться друг с другом.
Тита тяжело опустился на позолоченный стул.
– Это, должно быть, один из самых дорогих гостиничных номеров в Венеции.
Он сердито посмотрел на Эльзу, которая невозмутимо выдержала его взгляд и сказала на медленном, отчетливом английском, чтобы он мог понять каждое слово:
– Самое лучшее в этом великолепном люксе, мой дорогой Менегини, то, что он не стоил вам ни цента. Я убедила управляющего предоставить люкс бесплатно: он прекрасно понял, как важно для отеля то, что вы остановились здесь, а не в «Чиприани» или «Даниэле».
Мария порывисто поцеловала ее в щеку.
– О Эльза, ты просто чудо. Правда, Тита?
Тита безучастно кивнул.
– Ты еще не видела, где будет бал. Я убедила графиню ди Кастельбарко открыть парадные залы своего особняка. Потолки, расписанные Тьеполо, просто божественны.
Менегини поджал губы.
– Полагаю, Тьеполо вы тоже заполучили бесплатно, пригрозив выбрать вместо него Веронезе?
Эльза не рассмеялась.
– О нет, венецианские аристократы никогда ничего не дают даром. Скажем так, я нашла финансирование. Ведь я устраиваю вечеринку в честь Марии Каллас, и все хотят получить на нее приглашение.
Было совершенно ясно, какой из палаццо, выходящих на Гранд-канал, принадлежал семейству Кастельбарко: целая флотилия гондол выстроилась в очередь, чтобы выгрузить сидевших в них богатых и знаменитых под красно-белый полосатый навес. В списке Эльзы было всего сто пятьдесят гостей. «Я бы пригласила триста человек, если бы хотела эффектной массовости, – объяснила она Марии, – но это прием в твою честь. На него придут все до единого, разве что кто-то окажется на смертном одре, хотя я уверена, что ты смогла бы оживить и труп. Я устроила вечеринку для избранных: Ноэл, Коул, княгиня Монако Грейс, Аньелли, Ари и Тина Онассис, Русполи, Пегги Гуггенхайм, конечно, а также Девонширы и принц Али Хан, потому что все женщины хотят переспать с ним, а все мужчины – узнать имя его портного».