— Ты в курсе, что за дверью лежат пакеты с одеждой? Опять перебирала весь дом?
— Знала бы ты, что я пережила за эту неделю, — улыбаюсь ей, ощущая облегчение. — Рада тебя видеть.
— Рассказывай, — отвечает она, и я всерьез теряюсь.
Не хочу говорить ей то же самое, что и Лиаму. Ольга может не поверить мне и с тем же выражением лица покинуть мой дом. Сосед даже забыл отдать мои вещи на благотворительность. Или, может, не захотел. Имеет право. Кто захочет иметь чокнутую подругу?
— Ну? Я слушаю.
— Ольга, ты пришла, чтобы помочь мне? А где продукты? — меняю тему.
— Два раза продукты принесла, а сейчас за должное принимаешь? — смеётся она. — Извини, но я не настолько богата.
— Ты звезда. — Я иду к дивану, игнорируя воспоминания о прошедшем дне. — Как тебе мой диван?
— Купила? Уже? — Ольга закатывает рукава и подходит ближе. — Только он слишком яркий. Это же не в твоём вкусе?
— Лучше, чем ничего.
— Поднимайся давай. Сегодня твои родители приезжают, нужно всё подготовить.
Стабильно два раза в месяц они навещают меня. Смотрят, как я живу, привозят что-то из Ньюкасла. Мы сидим вместе за столом и разговариваем, как полная и любящая семья. Нравится ли мне это? У меня нет точного ответа. Все мои чувства к ним переменчивы. Однажды они могут обидеть меня, и я стану для них далеким человеком. А если повезёт, мы не поругаемся, и день пройдёт обычно.
— Лиам звонил мне, — начинает подруга, раскладывая стиранное белье на полки.
Я замираю. Внутри всё сжимается так сильно, что одна проблема превышает другую. Ищу ответ там, где его нет. Любопытно и страшно.
— Ты стала странной в последнее время. Он нашёл тебя без сознания?
— Гемоглобин снизился, — отвечаю ей с каменным лицом. — Но я уже говорила с доктором, он прописал мне новые лекарства.
— Опять? — возмущается Ольга. — Ты пачками их пьёшь. Так и отравиться можно. Антидепрессанты, витамины, снотворное.
— Я уже давно не пью снотворное. — Вру ей.
— А это что? — Достаёт из прикроватной тумбы успокоительное.
— Это не совсем снотворное, просто чтобы расслабиться.
— Чтобы расслабиться тебе нужен парень, а это для одиноких. — С серьёзным лицом говорит она мне. — Когда ты в последний раз спала с мужчиной?
— Где я здесь мужчину найду? — Развожу я руками на грани смеха.
— А Лиам чем тебе не мужчина? Кстати, он уже готовый. Остаётся просто взять и присвоить.
— Ну так присвой его себе, раз он тебе так нравится.
— Ты нормальная, Марго? — смеётся Ольга. — Я вообще-то хочу помочь.
А мне не смешно. Я расстроена. Я не хочу, чтобы мне указывали, что делать. Но это происходит почти всегда. Люди не видят моих стараний и желаний. Каждый считает, что знает, как мне лучше. А я? Может, кто-то и у меня спросит, чего я хочу?
Мы вместе убираемся в студии, готовим ужин, а потом отдыхаем на диване. Ольга непринужденно берет пульт и включает телевизор. Когда снова вижу черный экран, до меня доходит: за то время, что у меня гостит подруга, странностей не происходит. Ничего не шумит и не работает без спроса. Это навевает мысль, что "чертовщина" разумна и сама выбирает, когда активироваться в моей голове.
— Марго, — говорит Ольга, глядя на меня. — Как проходит твое лечение? Знаешь, я сильно скучаю по тебе прежней.
— Привыкай. Не жди, что я вернусь. Я уже давно смирилась с тем, что застряну здесь до конца жизни.
— Не говори так. — На глазах у Ольги наворачиваются слезы. — Ты обязательно поправишься. И когда это случится, мы снова поедем на Голд-стрит. Я угощу тебя латте и эклерами с шоколадом.
— Лучше принеси их в следующий раз.
***
Спустя время Ольга уходит. После её ухода остаётся пустота. Тишина борется с моим сердцебиением. Щёлкает стрелка циферблата. Эти посторонние шумы, как работа холодильника, стиральной машины и газовой плиты, так успокаивают в такие моменты. Они словно созданы для одиноких и несчастных. Но это всего лишь мои мысли. В основном для меня эта техника — большая проблема.
Болят виски. Я больше не могу терпеть. Хочу выть на Луну, сбежать. Музыка и чтение не помогают. Хочу разгрузки хотя бы на один день.
Заглядываю в ванную и вижу, что стиральная машина вновь включена. Внутри барабана ничего нет, но она движется с бешеной скоростью.
— Падла, таймер ещё подольше не мог установить?! — кричу непонятно кому.
Слышу звонок в дверь. Не успеваю отойти от новых выкрутасов "чертовщины" и стараюсь как можно скорее впустить родителей. Тихо отхожу в угол ожидания, пока двое в темно-серых одеяниях входят в студию.
Первое, что мне бросается в глаза, — это подозрительно довольные, радостные выражения их лиц. Пусть и пытаются поддерживать меня, проявлять любовь, но тревога и беспокойство не покидают их сердца. Им тяжело расслабиться в моём доме, как бы я ни показывала своё благополучие. Для них я не просто ребёнок, а ребёнок с болезнью.