Наконец мне открывается взор. Согнувшегося по пояс, я вижу мужчину. Узнаю призрак по одежде и причёске. Он улыбается неестественным лицом, заглядывает из-под тяжка, наблюдая. Он полуживой, бледный, холодный. Он как серое облако дождевого неба, которое спустилось на землю. В нем и потустороняя сущность и отголоски человеческой жизни.
— Что ты делаешь в моём доме? Кто ты? — Трудно, но я всё же произношу эти слова.
Мой голос дрожит, но вопрос ясен. Сжатый кулак и напряжённое тело с выраженными жилками всё ещё удерживают меня в сознании.
— Эрн, — отвечает он тихо. — Ты уже не боишься меня?
— А нужно?
— Лучше перестать.
— Почему?
— Потому что это тяжело.
Кому? Ему тяжело или мне? Не понимаю, о чем он. Но загадка, связанная с этим парнем, не перестает существовать. Она всё больше тянет меня в неприятности, затуманивая трезвость ума в моей голове.
— Уходи! Ты пугаешь меня!
— Жаль! — Эрн поднимается с дивана и занимает сидячее положение. — Я не хотел пугать тебя.
— А чего ты хотел? Чего ты хочешь сейчас?
— Подружиться. А чтобы подружиться, нужно узнать друг друга. А чтобы ты узнала меня, мне пришлось... пойти на меры.
— На какие ещё меры?
— Пробудить в тебе страх. Только так я смог пробиться к тебе. А знаешь, как это тяжело? Даже сейчас мне кажется, что я исчезаю, пока говорю с тобой. Меня становится всё меньше с каждым разом...
Эрн исчезает. Но я продолжаю чувствовать его присутствие. Поэтому поднимаю голос и говорю:
— Больше не утруждайся. Завтра приедет священник и очистит этот дом от тебя.
Глава 7. Безразличие.
Я стою перед Ольгой, она передо мной. В её глазах я не вижу веры. Она скептически сжимает губы, веки опущены, персиковый румянец немного светится под мягким светом люстры в прихожей.
— Ну серьезно, Марго! — возмущенно скрещивает она руки на груди. — Какое приведение?! Какая мистика?! Ты ведь не веришь в эту чушь?! Лиам мне такое рассказал, что у меня волосы дыбом до сих пор стоят, отойти не могу! Ну скажи, не может же всё это быть правдой?!
Я дышу и в то же время слышу болезненные для меня слова от подруги. Жду, пока Ольга договорит, но она не замолкает. В конце концов, мне приходится подать голос с тем же возмущением.
— Какая уже разница! Мне обидно, что ты не веришь мне! Неважно, рассказал ли тебе Лиам об этом или нет, ты моя подруга, и в первую очередь я жду поддержки от тебя!
Чувствую, как слёзы начинают подкатывать к глазам. Мне больно от того, что приходится оправдываться, доказывать, что я в здравом уме.
— Если ты думаешь, что я чокнулась, поверь, я сама на грани поверить в это. Знала бы ты, что я вчера видела.
— И что же ты видела?! Приведение какое-нибудь?!
Она не верит. Меня это сильно расстраивает. Хочу рухнуть на кровать и позабыть о её утреннем визите. Мне больше нечем отбиваться, прикрываться. Я устала защищаться.
— Не важно. Ты и Лиам были единственными близкими людьми для меня. Ваше безразличие и штыки в мою сторону разбивают мне сердце. Что я такого сделала? Где я была недостаточно хороша, чтобы заслужить такое недоверие?!
Не могу сдержаться. Я кричу эти слова сквозь вуаль слёз и глубокой душевной боли. Я ведь и так была «инвалидом», неспособной жить, как нормальные люди. Сейчас к моим странностям добавились одиночество и запуганная мистикой тень моего существования.
— Прекрати! — слышу я в ответ. — Дело не в доверии! Вся проблема в тебе. Ты настолько изолирована, что накручиваешь себя и начинаешь верить в разных... приведений!
— То есть, по-твоему, я выдумщица? Вот какое у тебя обо мне мнение?! А почему ты молчала раньше?! Ради чего приходила ко мне? Жалела?! Или просто посмеяться?
— Я с тобой пережила и огонь, и воду! — тыкает она мне в плечо. — Какая бы дрянь ни происходила с тобой, я всегда рядом. Разве нет? Все твои друзья отвернулись от тебя в один момент. Скажи мне, кто остался рядом?! Да! Я! Я считала нашу дружбу выше этого, ставила тебя на первое место в большинстве ситуаций.
Ольга будто читает мне нотацию, двояко объясняя свои эмоции. Я слышу от неё и поддержку, и обвинение одновременно. Мне тяжело понять её чувства, я поглощена своими. Но она не останавливается, и в каждом её предложении чувствуется обида на меня. Она злится, что я не поставила её на первое место, там, где по стечению обстоятельств оказался Лиам.
Время прошло. Мы оба успокоились. Ольга не ушла. Она сидит рядом со мной на диване, но остраненно. Я пытаюсь понять, как наш разговор стал таким странным и как это сделало нас чужими в глазах друг друга.
— Вы были в церкви? — голос немного хрипловатый, но я задаю вопрос уже без каких-либо ожиданий.