Быстро перевернуться не получилось, Настя к тому времени покинула кунг и стояла на крыше будки в непосредственной близости к своему мужу. Как она умудрилась освободиться от пут, что сковывали её движения, оставалось загадкой. В их надёжности Женя не сомневался, сам лично завернул Настю, усыплённую с помощью специального укола по рецепту профессора, в толстое, тёплое одеяло, перед этим надёжно связав её руки и ноги. Одеяло тщательно зафиксировал длинной верёвкой, намотав её в несколько слоев. После её поместили в один из стальных стаканов, для перевозки заключённых, находящихся в изоляции от других. Стакан запирался на ключ. Значит, она помимо того, что развязала все верёвки, умудрилась сломать стальную решётку или замок, запирающий железную дверь.
Но всё это мелочи: внутри кунга находились ещё люди, Люба, Вера с повреждённой ногой, Алексей Владимирович с подбитым глазом, четыре девушки из гарема Евстафия, которые вообще не могут оказать сопротивления в связи с их увечьями. Что теперь стало с ними, когда Настя освободилась? Выстрелов он не слышал, из кунга никто не пытался его предупредить, там была тишина, ни одного звука или движения, как будто все вымерли в одночасье.
Настя давно окрепла после тех ранений, что нанёс ей Евстафий, прежде чем отдать богу душу, но скорей всего дьяволу, туда ему и дорога. Поведение Насти, когда она находилась на лечении в клетке, куда её поместили после операции, было практически идеальным. Не было замечено агрессивного поведения, нападений на людей или попыток сломать решётку клетки. Теперь, когда Настя находилась на свободе, совершенно не отягощённая путами, Женя не знал, что от неё ожидать. Она стояла над ним, пристально вглядываясь в темноту ночи, не обращая на него внимания. Женя, стараясь делать это медленно, без резких движений, опустил пистолет, который до этого автоматически направил на жену. Страха не было, он улетучился, как только Женя увидел свою жену из прошлой жизни.
– Насть!? – тихонечко, почти шёпотом позвал её Женя, но шум ветра вернулся, время опять потекло в нормально режиме, а в след ему все звуки вокруг и летящие на хорошей скорости снежинки-льдинки, больно ударяющиеся о голую кожу лица.
– Насть!? – более уверенно и намного громче крикнул Женя.
Если бы она сейчас набросилась на него, он бы не стал сопротивляться. Но почему-то был практически уверен, что она не сделает этого, не сделает ему ничего плохого. Настя действительно не напала, лишь мельком взглянула на бывшего мужа, поразив его своим совершенно отрешённым взглядом. Женя до сих пор не мог привыкнуть к этому невозмутимому, лишённого каких-либо эмоций, лицу. И когда видел этот взгляд у Насти, почему-то обижался, чувствуя себя ненужным, брошенным. Бывшая жена, не разделяя эмоций своего мужа, прыгнула в пустоту ночи, мгновенно исчезнув в ночной мгле, где не находили себе места, мечась из стороны в сторону белые снежинки.
Женя долго смотрел в темноту. Он не знал хорошо это или плохо, что жена опять оказалась на воле. Мог лишь точно сказать, что в будущем он её обязательно опять поймает. А сейчас необходимо срочно заниматься людьми и грузом: это так и осталось в приоритете.
– Надо было кляп вставить, – послышался голос Алексея Владимировича.
Только сейчас Женя вспомнил, что внутри кунга, когда Настя высвободилась, находились люди.
– Алексей Владимирович!? Вы как? – повернув голову, поинтересовался Женя.
– Она, представляешь Женя, одеяло съела, буквально. Зубами разорвала в клочья, вместе с верёвками. Этого мы с тобой не учли. Я совершенно растерялся, когда она дверь выбила. Думал, что всё – конец, хотел было уже стрелять, да твой суровый нрав остановил. Не хотел после оправдываться, извиняться. А она только зыркнула на нас – и наверх, – не слушая Женю, распинался профессор.
– Девчонки целы!? – поинтересовался Женя, хотя уже понял, что Настя, освободившись, не напала на тех, кто был внутри кунга, а банально сбежала.
– Да, да, целы, конечно, – закивал головой Алексей Владимирович.
Потеря Насти совершенно не расстроила Женю. Можно сказать он вернул её в среду, откуда несколько месяцев назад изъял, а значит, она дома. Немного беспокоило, как её встретят каннибалы, что могут себе позволить швырять тяжёлыми керамическими изделиями, это, наверняка, не её стая. А она неминуемо с ними столкнётся, стоит ей отойти от КАМАЗа метров на тридцать.