Голень правой ноги обожгло, словно к нему приложились раскалённым металлом. Но боль длилась недолго, исчезла почти сразу, покинув место соприкосновения, оставив после себя тяжесть и слабость. Женя в очередной раз упал на пол. После бесконечных подбрасываний его многострадального тела он попытался оглядеться вокруг. Комната была хорошо освещена, из коридора квартиры работал мощный фонарь, луч которого слепил глаза, оттуда не прекращая стрелял автомат, не жалея патронов. Но для Жени всё вокруг вертелось как на каруселях, зрачки не могли сфокусироваться на каком-либо предмете. В темноте это головокружение переносилось легче. Сейчас при свете диван, трупы, стены, потолок, пол кружились с такой скоростью, что стало тошнить.
Вдруг ему стало плохо. Женя почувствовал приближение смерти, мочевой пузырь опорожнился сам по себе. По ногам потекли горячие потоки жидкости. Женя впервые испугался, паника накатила с такой силой, что он подпрыгнул, чтобы встать на ноги. Удержаться на ногах он не смог, его повело в сторону, заваливая тело на пол, а голень обожгла такая боль, что сознание, сжалившись над человеком, погрузило его во тьму.
***
Из полубессознательного состояния Юлю вывел громкий, но до боли знакомый звук. Этот звук всегда сопровождался тревогой и опасностью, и она проснулась, продолжая лежать с закрытыми глазами, укутавшись в толстое одеяло, которое промокло насквозь от её пота, прислушиваясь к звукам вокруг. Второй хлопок, раздавшийся где-то далеко, явно был звуком выстрела огнестрельного оружия. Это вывело её из сна окончательно. Сразу накатил кашель, разрывая гортань, которая пересохла во время глубокого, как смерть, сна.
Пошарив рукой в темноте, а в спальне она была абсолютной, несмотря на то, что Юля помнила, что шторы на окнах открыты. Юля нащупала угол тумбочки, стоящей рядом с кроватью. На её гладкой и отполированной поверхности должна была стоять стеклянная кружка с водой. Безумно хотелось пить, настолько сильно, что кружилась голова, а кровь в жилах казалась густой, как студень. Кружка оказалась на месте, и в ней действительно была вода, только холодная как лёд, от неё замерзло нёбо и свело болью зубы.
Сделав пару глотков, Юля поняла, что в комнате очень холодно. Тепло было лишь под толстым одеялом, куда она мгновенно залезла обратно. Такого не могло быть, печку обычно топили регулярно, а водяное отопление было проведено по всей квартире. Если так холодно, то почему никто не топит печку. Страшная мысль мелькнула в голове и она, завернувшись в тёплое одеяло, подскочила с кровати.
– Ник! Аня! – крикнула она в пустоту темноты, однако из уст вылетел лишь еле слышимый хрип.
В голове продолжали метаться мысли, создавая картины одну страшнее другой. Память заработала быстрее. Всплыли воспоминания, и до неё стало доходить, что она заболела, затем ей стало хуже, и сколько она была в беспамятстве, она не помнит. От работы мозга разболелась голова, особенно затылок и виски. Боль стала невыносимой, Юля присела на кровать и, крепко сжав, зубы застонала.
Боль не прошла, но приняла более тупую форму, давая возможность начать действовать. Первое, что сделала Юля, это нашла тумбочку, на которой стояла кружка с водой. Используя лишь кончики пальцев, нащупала внутри неё туристический фонарик, специально туда положенный вот на такие случаи.
Яркий свет резанул по глазам, по щекам побежали слёзы бессилия, боль в голове усилилась, закружилась голова. Боль стала пульсирующей, буквально разрывая черепную коробку. Юля опять застонала и, прищурив глаза, принялась перебирать упаковки с лекарствами. Найдя среди картонных коробочек знакомое название, она быстрым движением вынула оттуда три таблетки и закинула их в рот. Медленно пережёвывая, морщась от горечи, она запила лекарство холодной водой. Эти таблетки можно было просто проглотить, не испытывая горечь. Но у Юли так раскалывалась голова, что ей хотелось побыстрее избавиться от непереносимой боли. А измельчённое лекарство, как известно, быстрее впитывается в кровь.
Где-то возле дома, на улице, продолжали стрекотать автоматы, создавая тревожное состояние, оказывая угнетающее действие на психику. Свет фонарика дал возможность найти свою одежду, аккуратно сложенную на кресле по другую сторону от кровати. Юля оделась быстро: в комнате царил почти замогильный холод. Вдобавок ко всему, ныло всё тело от каждого движения. Боль словно, электрический ток, неслась по всем мышцам, жилам, костям. Пришлось пошевелиться, чтобы прекратить эту боль быстрее, опять замереть и приобрести пускай фальшивый, но покой.