Шоком это было трудно назвать, у Юли началась паника, истерика, как только она увидела тело молодой девушки без рук и ног. Она быстро отодвинулась назад, зажав себе рот рукой, чтобы не закричать. Её так не шокировал вид изувеченного лица, на такое она насмотрелась. А вот видеть труп калеки, который не может себе помочь даже в элементарных вещах, уж не говоря, чтобы постоять за себя, да ещё в это безумное время, сильно дестабилизировало психику Юли.
В комнате сквозь тяжёлое и хриплое дыхание Жени послышался незнакомый звук. Звук шёл со стороны дивана, покрытого инеем и снегом, задуваемым из открытого окна. Юля нехотя, тяжело, со стоном поднялась на ноги, опираясь на автомат, словно на трость. Луч фонаря осветил лежащих на диване несколько свёртков, частично занесённых снегом. Юля поняла, что перед ней лежит и теперь с опаской приблизилась к дивану.
На неё глядели несколько испуганных пар глаз. Их ресницы были покрыты льдом, губы синие от холода, но это были живые лица. Юля поняла, что перед ней ещё четыре свертка с калеками, такими же как и лежащая на полу убитая девушка.
– Женя!? – послышался голос из подъезда, голос был незнакомый, женский.
Юля подняла автомат и посветила в сторону коридора квартиры, где находилась открытая дверь в подъезд – каннибалы постарались.
– Коля!? – голос приблизился, скорей всего девушка увидела свет Юлиного мощного фонаря, подошла к открытой двери квартиры.
– Не стреляйте. Свои.
Юля, удерживая вход в зал квартиры под прицелом, дождалась, когда на свет вышла девушка. Высокая, плотная, но от этого не менее женственная фигура. Возрастом примерно одногодка с Юлей плюс минус год. Девушка зажмурилась от света, бьющего ей в глаза. Юля опустила фонарик. Девушки какое-то время разглядывали друг друга.
– Люба? – первая нарушила тишину незнакомка.
– Я Люба! Вы, наверное, Юля? Женя рассказывал.
Юля утвердительно кивнула головой. Затем тихо спросила.
– Поможешь? – указав лучом фонаря и кивком головы на Женю.
Практически не сговариваясь, девушки подхватили Женю и поволокли в подъезд. Затем на шестой этаж, это было так тяжело и долго, что казалось вечностью. Юле казалось, что в следующую секунду у неё кончатся силы и она упадёт прямо на лестнице без сознания. Но они всё-таки смогли дотащить полуживого хозяина дома до безопасного места, где имеются лекарства и медицинские принадлежности.
Юля осталась заниматься раненым, сил ещё раз спуститься у неё не осталось. А Люба, видя состояние новой подруги, молча пошла вниз за остальными.
Закинув в печь дров, заполнив её до отказа, Юля долгое время не могла разжечь огонь. Руки замёрзли, и пальцы потеряли чувствительность, спички с завидным постоянством падали на пол или ломались. Наконец-то небольшой огонёк подхватила воздушная тяга, и дрова в виде поломанных деревянных дверных наличников затрещали в печи. Далее Юля вылила в бак электрогенератора последние две полуторалитровых бутылки бензина, но завести самой электрогенератор ей оказалось не под силу. Пришлось дождаться новую знакомую и попросить её о помощи. Люба, дёрнув несколько раз тросик стартера, завела двигатель, таким образом обеспечила всю квартиру электрическим светом. Теперь, когда тепло наполняло замёрзшую квартиру, а освещение давало возможность больше не пользоваться фонариком, Юля обратила внимание на хозяина квартиры.
Только когда рана была промыта раствором воды и калия перманганата, по-простому марганцовки, стало ясно, что пуля прошла сквозь мягкие ткани, чудом не задев кость. Правда, от этого было не легче, пуля вырвала знатный кусок плоти на выходе. От этого остановить кровотечение было очень затруднительно. Рваная рана всегда содержит в себе массу сюрпризов. Хорошо было бы зашить всё это дело, но как это можно сделать с такой раной, Юля не представляла. Поэтому, хорошенько промыв рану марганцовкой и обработав её перекисью водорода, нанесла чистую повязку из тампонов и бинтов, сняла жгут из ремня.
Пока Юля возилась с Женей, Люба перенесла четырёх девушек и их погибшую подругу по несчастью в дом, расположив всех у печки, от которой шло тепло. Всё это они делали молча, у Юли не было сил говорить, а Люба была постоянно занята. Немного отогревшись у печки, Люба тихонько, почти шёпотом, заговорила.