Раздался крик Алексея Владимировича, по всей видимости, он держал рацию в ладони, не переставая давить на тангенту.
– О боже, как я мог? Простите меня. Женя, солдаты уже здесь. Я не понимаю, как это могло произойти, наверное, гипноз, но люди с оружием сейчас направляются в мою сторону. Женя! Солдаты, они на крыше дома.
В наушнике раздалась автоматная очередь, а затем – пшшшшш.
***
Женя всё понял, продолжая делать вид, что внимательно слушает разговор между Николаем и офицерами из колонии. Алексей Владимирович погиб. Фишка на крыше хоть и сработала, но по странному стечению обстоятельств, слишком поздно. Враг проник в дом, с крыши он может контролировать все подъезды, весь дом. По сути, война проиграна, даже не начавшись. Чем для всех жителей дома всё это закончится, можно лишь гадать. Вряд ли солдаты будут с ним нянчиться – старика не пожалели, а его калеку на костылях и подавно. Жалко девчонок из гарема Евстафия, была надежда, что их убьют быстро и безболезненно. Рык может спастись, если, конечно, не пойдёт в атаку на вооружённых солдат, защищая детей. В создавшейся ситуации выход, к сожалению, остался один.
Женя открыл рот и сделал вид, что зевнул, при этом раздвинул челюсти так, что заныли челюстные мышцы, а из глаз потекли скупые слёзы. Смахнув влагу с глаз, он подождал, когда восстановится зрение, так как после такого насилия над челюстью в глазах побежали белые мушки.
Как только зрение восстановилось, он осмотрелся вокруг. Напротив по-прежнему сидели Сергей и Иман, они внимательно слушали Николая. Рядом стояла Юля, она тоже была погружена процессом общения.
Так, стоп, а где её автомат? АК-74 постоянно висел у Юли на плече, сейчас там оружие отсутствовало. Женя посмотрел на пол, стол, вокруг. Юлин автомат, который отличался от других из-за жёлтой изоленты на прикладе (любит девушка украшать свои вещи), лежал на полу возле открытого окна, за спинами офицеров колонии. Там же находились несколько других автоматов, рядом с которыми в россыпь, можно сказать, валялись как попало несколько пистолетов ПМ. Взглянув на свои колени, Женя понял, что его автомат отсутствует. АКМ Николая и АКСу со складным прикладом Жени обнаружились рядом с Юлиным АК возле окна. Там же расположились их пистолеты, так как две кобуры – одна на поясе, другая на груди у Жени были пустые.
Когда принимающую сторону успели разоружить, хозяин дома не помнил, а значит, их давно держат под гипнозом. Может с самого начала, как только эти двое поднялись в комнату. Женя ещё раз зевнул, но теперь со звуковым эффектом, чем привлёк внимание всех находящихся в комнате.
Открыв глаза, Женя ещё раз осмотрелся. Разговор прекратился, все с любопытством смотрели на него. В комнате больше ничего не изменилось. Все находились на своих местах, оружие по-прежнему на полу у окна, за спинами офицеров колонии. Достать его не представлялось возможным. Колонисты успеют покурить, а затем их расстрелять, прежде чем они доберутся до окна, особенно он на своих костылях.
Броситься на врага врукопашную? Даже сама мысль вызывала неподдельный смех. Эти два кабана, таких как они, в два счёта на пол уложат и даже не вспотеют, тем более от гипноза избавился только он, хозяин дома. Предупреждать своих спутников специальным жестом, что перед ними враги бесполезно. Если Николай с Юлей потянутся за оружием, то как на это отреагируют офицеры колонии, одному богу известно. Ведь его друзья будут искренне полагать, что оружие при них. Тогда что? Все вместе посмеёмся, как Николай с Юлей из ладошек стреляют.
– Ладно! Хорош комедию ломать! – жестко сказал Женя и поднял глаза на двух бугаёв сидящих напротив.
Гости не изменили своих поз, не потянулись за оружием, в их глазах появилось лишь недоумение, смешанное с любопытством. Иман наклонил голову вперёд и практически искренне, с ноткой озабоченности спросил:
– Евгений, с вами всё хорошо?
– Хм. Со мной всё нормально. Что с вами не так? – спокойно, но продолжая удерживать жёсткий тон в голосе, спросил Женя и, не дожидаясь ответа, продолжил:
– Я знаю, что дом взят. Ваши люди находятся на крыше. Они только что убили Алексея Владимировича.
Повисла тяжёлая тишина. Гости молчали, задумчиво разглядывая то хозяина дома, то Юлю с Николаем.