Сейчас руки майора были пустыми. Нож, скорее всего, выскользнул из рук во время борьбы с жертвой, так как кровь весьма скользкая субстанция, а в темноте старик не смог его найти.
В данное время внезапность для сумасшедшего утеряна, между Иманом и кровавым старичком было не меньше шести-семи метров. Да и помещение очень хорошо освещено, причём выключатель света, находится рядом с Иманом. Так что все преимущества у старшего смены отсутствовали.
Осознав, что у него все преимущества, Иман тут же приободрился. Несмотря на то, что он по-прежнему был в шоке после недавних событий. Испытывал пускай не такой явный, но всё же страх – не каждый день вступаешь в рукопашный бой с явно неадекватным противником и что от него ждать – одному богу известно. Взвесив все за и против, буквально за секунду принял решение добраться до своей одежды, висящей на спинке стула, забрать оттуда ремень с пистолетом, чтобы этот придурок не добрался до него раньше. Затем отработанным движением свалить старичка на пол. Естественно, надёжно связать по рукам и ногам бунтаря, а уже после этого подать сигнал тревоги наверх.
Убивать ненормального, скорей всего свихнувшегося майора, Иман не собирался. Не испытывал к этому пожилому человеку ненависть. Можно сказать даже уважал за возраст и как старшего по званию и должности. Но в силу своего характера в обиду себя давать не собирался. Когда план действий и их последовательность в голове была утверждена, Иман, не колеблясь, приступил к их осуществлению.
Это потом, через некоторое время, оглядываясь назад, он понимал, насколько ангел хранитель оберегал его в тот момент. Как самоуверенность, чуть не погубила Имана в первые минуты апокалипсиса. Но кто же знал в тот момент, что Ерофей Вениаминович уже не человек, а самый, что ни на есть настоящий зомби с невероятными физическими возможностями. И Степана он убил не кухонным ножом, а разорвал своими руками и зубами, буквально выгрыз человека изнутри, проникнув внутрь тела через брюшную полость.
Поэтому, как только Иман сделал свой первый решительный шаг в сторону стула с одеждой и оружием, майор мгновенно ожил и прыгнул. Прыгнул, это мягко сказано, дряхлый старик с пивным пузиком, словно вампир из тех же американских фильмов, буквально оторвался от пола и полетел в сторону стола, куда направлялся Иман. Это несколько обескуражило Имана, но не испугало, он приблизился к стулу и схватил с него ремень с коричневой кобурой, в которой находился табельный пистолет ПМ. В этот момент майор приземлился на поверхность стола, жестко поставив на него обе свои ступни. Кровь с поверхности его тела частично продолжила своё движение, обдав многочисленными каплями лицо Имана. Шахматная доска, находящаяся на поверхности стола подпрыгнула, раскидывая стройные ряды черных и белых фигур.
Мебель на боевом посту была старой, изношенной. Ножки стола давно расшатались, их приходилось периодически подкручивать и подклеивать. Они явно были не готовы, что на их многострадальное крепление свалится семьдесят или более килограммов. Только поэтому две ножки стола одновременно оторвались, мгновенно сложив стол в сторону Имана. Это событие повлияло на дальнейшие события кардинально. Ерофей Вениаминович, выкинув столь внушительный трюк с прыжком в длину, не удержавшись на поверхности стола, вслед за шахматной доской продолжил движение. Он пролетел мимо Имана и жёстко приземлился на кафельный пол.
Приземление майора оказалось не очень удачным, сопровождалось глухим, жестким звуком, словно на пол упал спелый арбуз. Ещё бы, когда человек со всего размаху, с высоты около двух метров бьётся о твёрдый, как камень, пол головой – именно такой звук и слышат все вокруг. Почему старый спринтер не выставил вперёд руки, чтобы смягчить столь жёсткий удар, осталось загадкой, так как спросить было больше некого. Рядом с Иманом лежал подёргивающийся в судорогах труп с буквально треснувшей пополам головой. С раскола виднелись желтоватые мозги, из которых хлестала кровь в разные стороны, а по полу быстро растекалась чёрная и вязкая лужа.
Иман долгое время находился в шоковом состоянии. Его мозг строил версии произошедшего, и тут же их отвергал. Он пытался хоть как-то логично объяснить себе, что произошло на боевом посту, но натыкался на то, что во всём, что произошло за последние несколько минут, отсутствовала какая-либо нормальная человеческая логика.