Подхватив пустую посуду, она упорхнула. Некогда задерживаться, когда за столами столько народа.
– Передай ему спасибо! – крикнула ей вслед Винга. – Ну чего молчишь? Дальше-то что?!
– Да что дальше… – Вейга тут же принялась набивать род дареным угощением. – Первые пару секунд я думала, что вот прямо тут и останусь, на части поделенная. Потом думаю – дыра-то рядом. Ну, и начинаю потихоньку подталкивать к ней штуку эту. А гольвы, видать, опомнились – зубы скалить начали, шерсть дыбом, подступают со всех сторон. Щенята подальше сбежали. И тут я мешок этот в дыру уронила. Грохнул он изрядно – аж гольвы в стороны шарахнулись. Ну, я, не будь дура – следом за мешком. Упала на него прямо. Слышу – сверху гольвы бесятся: рычат, зубами щелкают, землю роют, головы в дыру просовывают. Но прыгать боятся. Дожидаться, пока они осмелеют, я не стала – мешок в охапку – и бегом оттуда. Не помню, как назад прибежала. Но не остановилась ни разу.
Она отпила из кружки.
– Как добралась – хотела сразу пойти к Вилхельму и штуку эту об его башку старую расколошматить. Но потом почувствовала, что если сейчас не перекушу и хотя бы глоток пива не выпью – сдохну прямо на снегу. Зашла к Аксе – а тут ты.
Она улыбнулась и махнула рукой, убирая со лба рыжие пряди.
– Так что, будешь теперь на меня орать, что я эту коробку там не оставила?
– Непутевая ты, вот что. Вот что ты туда потащилась без оружия-то даже? И еще в одиночку. Ну, жива – и хорошо.
Кружки стукнулись глиняными боками.
– Можно подумать, спас бы меня там топор, – усмехнулась Вейга. – Там этих гольвов с полсотни голов было, если не больше. Но ничего – выбрались. Правда, железка?
Она с благодушным видом пнула лежащий под столом мешок. Внутри его что-то то ли скрипнуло, то ли хрюкнуло.
– Ну а если Вилхельм вдруг решит, что я ему в артели не нужна – упрашивать не буду. Соберусь и уеду…
– Куда это ты одна поедешь?
– Ну, вместе уедем. Поедем к саллейда, на самый юг, к морю. Сядем там под деревом, откроем лавку «Вейга и Винга». Я буду ловить и обдирать какую-нибудь живность, а ты – шить одежду и возить ее на продажу гельдам. Живности и гельдов много – с голоду не умрем. И не замерзнем – говорят, у них там, на юге, и снега никогда не бывает.
Засмеявшись, сестры допили пиво, оделись, и, захватив из-под стола мешок, помахали на прощание стоящему за деревянной стойкой Аксе и вышли на улицу. Солнце тысячами искр вспыхивало на белом снегу. До начала настоящей зимы было еще далеко, и погода была теплой и спокойной.
Сзади послышался топот. Мимо бодро прошагали два мохнатых тувара, тянущие за собой большую крытую повозку на широких полозьях. За толстыми стеклами, не пропускающими уличный холод, были видны лица пассажиров сидящих в удобных мягких креслах. В тепле и комфорте по скрипучему снегу за несколько часов они доберутся до Ховскоода и отправятся далее – к самым границам Гельдивайн Тарен.
Сестры проводили повозку взглядом.
– Сегодня десятый день, ты помнишь? – спросила вдруг Винга.
– Да помню я… – Вейга поковыряла носком сапога утоптанный снег. – Помню.
– И что думаешь?
Вейга снова посмотрела вслед сворачивающей в долину повозке.
Там, на юге, за горами, за белыми, сверкающими под солнцем вершинами, за перевалами и ледниками, за широкими полями, на которые еще не выпал снег, окруженный с трех сторон лесом и болотами – лежал Диверт – небольшой городок, в котором им недавно пришлось побывать.
ГЛАВА 53
– Поедете в Диверт. Вот вам на дорогу.
Вилхельм протянул сестрам мешочек с монетами.
– Встретите груз с рудой и горючим камнем, подпишите у местного тарна все бумаги, и передадите Тровве из Хейрана. Утром приедете, за день переделаете все дела, с вечерней повозкой на Шагверд выезжайте домой. В Шагверде переночуете в кордже «Сытый скельд». Корцве зовут Лойга и она всегда оставляет одну комнату на этот случай. У нее же поужинаете и позавтракаете. За комнату и еду платить не нужно – за все уже заранее заплачено. Утром уходит повозка на Увва, через Ховскоод – на ней вернетесь. Справитесь – пятидесятую часть от заплаченного гельдами за груз разделите пополам.
– И сколько это будет? – поинтересовалась Вейга.
– Четыреста монет, – улыбнулся Вильхельм. – Ну, или по две сотни каждой, если решите поделить.
– Четыреста цвейдов? – уточнила Винга.
– С каких это пор на севере за работу начали платить гельдским мусором? – усмехнулся Вильхельм – Нет, девочки, получите четыре сотни нормальных полновесных кеватров.
Сестры ошарашено уставились друг на друга. Четыреста кеватров! Это же целое состояние! Впрочем, Вильхельм сразу же охладил их радость: