Кин Зи посмотрел на Грейцель:
– Вот теперь – все.
– Зачем ты это говоришь?
– Потому что ты потребовала рассказать правду, Грейцель. Я рассказал. Ты все еще хочешь, чтобы я то же самое рассказал им?
Он кивнул на дверь, за которой спали сестры.
– Я после такой правды сбежал бы, – заметил Девирг. – Прямо в чем бы был – в том бы и сбежал. Хотя, нет, сначала обозвал бы тех, кто мне это сказал нехорошими словами, а потом бы сбежал. Особенно если бы был гедаркой лет шестнадцати. А уж чего по молодости лет и глупости наговорил бы старшине, когда добрался бы до дома – Грей, ты и слов-то таких не знаешь! Старшина бы меня выслушал, успокоил. Может быть, даже к гевлу бы отвел, чтобы я и ему все рассказал. Гевл бы меня успокоил, объяснил бы, что все это неправда, пообещал бы разобраться. А вскоре, заблудился бы я в лесу и порвал бы меня бы какой-нибудь стогга-шатун, некстати проснувшийся. С топором. Ну, или шахта бы обвалилась прямо на голову. Или ты думаешь, если гевлы готовы сюда своих под ховскоодский нож посылать, они бы не придумали что со мной сделать, чтобы наверняка свои темные дела припрятать?
– Откровенно говоря, я не ожидала, что Вилхельм пришлет двух молоденьких девочек, – сказала Мэи Си. – Ведь он-то знает, что может их ждать.
– А зачем ему жертвовать на это дело взрослого сильного гедара? – пожал плечами Тэи Зи. – Ему и в артели всегда работа найдется.
– Это подлость, – твердо сказала Грейцель.
– Это не подлость, – возразил ей Кин Зи. – Это политика. Намного страшнее. Потому что за подлость рано или поздно начинает мучить совесть, а политика – это когда во имя общего блага.
Грейцель возмущенно поднялась на ноги.
– И что же вы собираетесь делать? Просто так разменять двух ни в чем не виноватых девчонок на кучу монет?
– Грей, прекрати обличать и уничижать, – попросил Кин Зи. – Садись. Я тоже не в восторге от того, что происходит, но мы уже приняли на себя определенные обязательства – и должны их исполнить. Это не обсуждается.
В Глазах Грейцель полыхнуло пламя.
– Только мне уж очень не по душе та роль, которую в этой истории они отвели нам, – добавил санорра. – И поэтому мы с Девиргом и Тэи подумали-подумали, и решили поменять в этом прекрасном плане некоторые мелкие детали.
– Прежде всего – возьмем девочек под защиту, – сказал Девирг, – пусть живут у нас. И им, и нашему старенькому дому от этого будет только лучше. А я тряхну своими старыми связями и постараюсь, чтобы всем троим гевлам об этом стало известно. Может быть ты, Грей, и я их не напугаем, но вот связываться с тремя Дей-Кай они точно не захотят.
– А предложение гевлов мы донесем до тарна в несколько измененном виде, – усмехнулся Кин Зи. – Скажем, что все расходы, связанные с проверкой, гевлы готовы взять на себя. Раз это их идея – почему жители Диверта должны оплачивать ее из своего кармана? Законное требование? Законное.
– И они от всего откажутся…
– Не думаю. Это очень небольшие расходы по сравнению с тем, что они смогут заработать.
Грейцель улыбнулась
– Когда вы до всего этого успели додуматься?
– У меня тот же вопрос, – присоединилась к ней Мэи Си.
– Пока одна из вас храпела в кресле, а вторая отмывала наших мокрых и грязных постоялиц. А что, мне кажется – отлично придумали.
Девирг самодовольно потер руки.
– А вы думали, что мы их отдадим Ховскоодам на растерзание? Как вам не стыдно, девушки! – покачал он головой. – Может, они мне понравились? Эта рыженькая, между прочим, вообще напомнила мне Хлею. Только она была постарше.
– Ах, так значит, рыжее чудо звали Хлея? – сладким голосом поинтересовалась Грейцель.
– Да Хлея, а что? И в чем-то она, между прочим, была очень даже… готовила, например, неплохо.
– Готовила, значит?
– Может, и сейчас готовит, – пожал плечами Девирг. – Что ты вообще пристала ко мне на ночь глядя? Лучше скажите мне – мы спать сегодня будем? Утром вставать спозаранку.
– Ложитесь, – сказал Тэи Зи. – А мы их одежду в порядок приведем.
– Я помогу, – предложила Грейцель.
– Ложись, – улыбнулась Мэи Си. – Мы с Тэи сами разберемся. Там нужны особенные методы.
– Тогда я утром пораньше встану – приготовлю им поесть. И в дорогу что-нибудь соберу… как сумею. Я же не Хлея.
Девирг скорчил гримасу, беззвучно передразнивая ее, но ни слова не сказал.