– Так, а что с ними случилось-то? – спросила Вейга. – Почему Катастрофа произошла? В чем причина?
– Хаос, – вдруг сказал Тэи Зи.
Все обернулись к нему, но продолжения не последовало.
– Да, – подтвердила Грейцель. – Именно так.
Слушатели снова сосредоточили внимание на ней.
– Мы, по сути мало что знаем об этом. Все сведения о Катастрофе – это древние предания, но принадлежат они уже нашему времени. Скорее всего, гибеноры и не писали об этом, так что мы ничего и не найдем. А если основываться на наших хрониках… Хаос каким-то образом проник прямо на Дивэрос, миновав всю защиту, которую Энрос создал, чтобы этого избежать. Эн действовал скрытно, не спеша. Долго проявления Хаоса оставались незаметными, постепенно расползаясь по Дивэросу, так что когда его присутствие было обнаружено, опасность уже стала серьезной. Хранители принялись искать его источник, но их поиски к успехам не привели. В итоге Хаос не только охватил все живое, но даже дочь Энроса и Энлиан, Нойрэ, была поражена им. Все зашло так далеко, что гибеноры с ней во главе начали тайно готовиться к войне со своими создателями. Заговор раскрылся случайно и Хранители с ужасом увидели, что все их старания оказались напрасны – спасать было уже некого – все разумные существа в той или иной мере носили Хаос в себе. Они оказались перед страшным выбором – потерять не только Диверос, но и все, что лежало за его пределами, или прекратить распространение Хаоса последним возможным способом. Что они выбрали, мы сегодня знаем.
Грейцель замолчала. Все остальные тоже ехали, не говоря ни слова.
– А Нойрэ? – наконец, спросила Винга. – Что случилось с ней?
– Одни считают, что она погибла, точнее – была уничтожена вместе с гибенорами, другие – что Эн каким-то образом забрал ее с Дивэроса и спрятал в Бездне, окружающей осколок. Но это лишь предположения.
Она всмотрелась вперед, прикрыв рукой глаза от солнца.
– Все, мы, кажется, приехали. Видите, дальше ущелье заканчивается, а впереди отвесные скалы за холмами? Вот, нам туда. Там большой военный лагерь.
Странно, но стену, огораживающую поселение, никак нельзя было назвать неприступной – так, обычный частокол из бревен со стесанными концами. Правда, в сторону дороги из земли негостеприимно торчали толстые заточенные колья, и вышек с часовыми было поболее, но по сравнению с тем, как были укреплены посты в ущелье, все это смотрелось как-то несерьезно.
– Не потратились на укрепления-то, – заметила Вейга.
– Потому что здесь в них смысла нет, – ответила Грейцель.
– Не поняла…
– Посмотри наверх, – девушка указала на уходящую в небо скалу – Наверху – широкое плато. Достаточно пройти по нему и спуститься в лагерь со скалы – и чем тебе поможет самая толстая стена? Да ничем.
– Можно даже и не спускаться, а просто забросать лагерь сверху чем-нибудь горящим. – добавил Девирг – Да просто посадить лучников за кромкой обрыва, чтобы до них нельзя было достать снизу – и готово дело.
– Поэтому там, наверху, чуть подальше, есть и мощная крепость, и сильный гарнизон, а здесь – так, баррикады. На случай, если кто-то каким-то образом преодолеет посты по дороге. Но зато, обратите внимание, на постах – одни офицеры из Храмовой Стражи.
И действительно, перед закрытыми воротами их уже ожидала достаточно многолюдная группа в белых плащах. Приглядевшись, Грейцель потянула поводья.
– Спешиваемся. Похоже, нас ожидает серьезная встреча.
ГЛАВА 66
Она оказалась права. Потому что едва они приблизились к воротам, вооруженные офицеры молча и быстро встали вокруг. Один из них, с алой повязкой на рукаве, остался стоять на месте, перекрывая дорогу.
Сделав знак всем остановиться, Грейцель шагнула к нему навстречу.
– Командир, – приветствовала она его, – У нас разрешение Государственного Совета на осмотр новых залов.
Она протянула ему бумагу, побывавшую уже сегодня не в одних руках.
– Вас должны были предупредить.
Этот худощавый, загорелый, с тронутыми сединой, короткострижеными волосами и спокойным холодным взглядом гельд был постарше девушки и по возрасту, и по званию. Об этом говорила не только яркая повязка на рукаве, но и то, как небрежно он протянул руку за документом, и то терпение, с которым Грейцель дожидалась, пока он закончит его изучать.
Наконец он опустил бумагу.
– Да, мне сообщили о вашем приезде.