Завороженно она потянула клинок из ножен. Сталь ожила, тихо зазвенела, полыхнула, отразив пламя костра, нанесенная тонкой нитью на лезвие гравировка. В нежной песне металла, в ночном шуме леса, вдруг послышались Грейцель голоса, рассказывающие ей о тех днях, что давно минули и тех, что еще не наступили. Забыв обо всем на свете, стояла она на коленях перед камнем, держа оружие в руках и не в силах оторвать от него взгляда.
– Нравится?
Подскочив на ноги, Грейцель отпрянула от камня, озираясь по сторонам и схватившись за рукоять своего самодельного меча.
Сидящую у костра женщину она увидела сразу. А, увидев – устыдилась своего испуга. Потому что ни враждебности, ни настороженности та не проявляла. Напротив, легко улыбнулась.
– Не бойся, я тебе зла не сделаю. А ты успокойся и спи дальше.
Последние слова были адресованы пэва, который снова вытянул шею, разбуженный шумом и уставился на происходящее.
– Простите меня, – щеки Грейцель залила краска. – Я не хотела ничего брать. Я просто посмотрела. Сама не знаю, что на меня нашло.
Женщина успокаивающе подняла руку, высвободив ее из-под белого плаща
– Успокойся. Я не думаю, что ты хотела меня обокрасть. Поверь, если бы я посчитала, что ты опасна, то смогла бы постоять и за себя и за свое имущество даже без оружия, – она указала на камень рядом с собой. – Проходи к костру, погрейся. Я тут как раз собиралась перекусить – угощайся, составь мне компанию. Ты ведь, судя по твоей сумке, опоздала на лодку?
Рядом с костром уже был расстелен платок, тоже белый и с гербом Аверда, на котором лежало порезанное пластами холодное мясо, пара пучков зелени и свежий хлеб, купленный, очевидно, здесь же, на Инцмире. Дымилось горлышко металлической фляги, очевидно только что извлеченной из костра. Грейцель вежливо присела рядом, в то же время пытаясь сообразить – как она могла проглядеть это все, когда рассматривала поляну. Ну не раскладывали это пир у нее за спиной, пока она смотрела на оружие!
Садись-садись! – женщина, улыбнувшись, похлопала рукой по теплому камню. – Жестковато, зато тепло.
Грейцель нерешительно присела рядом. Тут же, вспомнив о том, что ужин с родителями у нее так и не состоялся, почувствовала голод. И, сама себе удивляясь, тут же протянула руку к еде.
– Ешь, не стесняйся, – одобрила ее незнакомка. – Пустой живот жизнь краше не сделает.
Она ловко обернула вокруг горячей фляги платок и осторожно разлила по двум походным стаканчикам что-то горячее, сладко пахнущее ягодами.
– Попробуй! Невероятно вкусно!
– А что это? – спросила Грейцель
– Очень вкусный напиток. Саллейда его делают. Дочка угостила.
– У вас есть дочь?
– Две дочери, – улыбнулась собеседница. – И два сына.
Грейцель вытаращила на нее глаза. Женщина выглядела так, что предположить, будто она вообще когда-либо знала, что такое бессонные ночи и стирка пеленок было невозможно. Четверо детей?!!
– Сколько же вам лет?! – вырвалось у нее. – Ой, то есть я хотела сказать, что вы потрясающе выглядите! Я никогда бы даже не подумала, что у вас…
Незнакомка весело рассмеялась.
– Значит, у нас обеих сегодня ночь неожиданностей, – сказала она. – Я вот не представляю, зачем, имея теплую уютную кровать, ночевать в лесу у костра. И, тем не менее, ты сейчас здесь, хотя могла бы пойти домой и утром вернуться на причал.
– Впрочем, о вкусах не спорят – добавила она, заметив, что Грейцель смутили ее слова. – Я, как видишь, тоже предпочитаю ночевать под открытым небом. Правда прохладно уже, но у костра не холодно, да и напиток этот замечательно согревает. Пьем? За то, что нам нравится!
Напиток действительно был потрясающе вкусным. И, вправду, отлично согревал. А также – хорошо помогал преодолеть стеснение и неловкость. Грейцель расслабилась и принялась есть без всякого стеснения.
А еще, она наконец-то набралась смелости, чтобы задать тот вопрос, который давно крутился у нее на языке.
– А вам доводилось сражаться?
– Приходилось, – в глазах у собеседницы промелькнула тень.
– Здорово! – восхищенно покачала головой Грейцель. – А где и когда?
– Давно, – печально улыбнулась женщина. – Задолго до того, как ты появилась на свет. И, поверь мне, в этом не было ничего хорошего.
Увидев ее грусть, Грейцель сразу устыдилась своего восторга.
– Вы, наверное, потеряли кого-то? Кого-то близкого?
– Очень близкого, Грейцель. Очень.
– Откуда вы… – удивленно начала было девушка.
– Ты ведь знаешь, все, кто носит белые плащи, видят то, что скрыто от остальных, – Женщина наклонилась ближе и таинственным голосом добавила: – Хочешь знать, как я узнала твое имя?