– Как? – прошептала Грейцель, тоже наклоняясь ближе.
– Я расскажу, но ты никому не должна об этом говорить, понимаешь?
– Да, обещаю.
– Твое имя… – женщина протянула руку и постучала пальцами по ножнам, висящим у девушки на поясе: – Оно вырезано на ножнах твоего меча. Большими буквами.
Секунду Грейцель осознавала сказанное, затем они вместе рассмеялись во весь голос.
– А я-то думала!
Отсмеявшись, они выпили еще по стаканчику. За простые решения сложных вопросов. Ночь не спеша проходила мимо освещенной огнем костра поляны. Тихо шелестели листьями деревья, море шумело, накатываясь волнами на песок. На краю поляны, спрятав голову в перья, посапывал черный пэва.
– А вас как зовут? – спросила Грейцель, – Если, конечно, это не тайна?
– Ну, какая же это тайна, – улыбнулась женщина – Хетлика. Рада познакомиться с тобой.
Они пожали руки.
– Ну а теперь, раз уж мы познакомились, расскажешь, почему ты так спешила на последнюю лодку? Если, конечно, это не тайна?
– Да какая уж там тайна, – махнула рукой Грейцель. – Я с родителями поругалась. Сбежала из дома.
Сказала – и сама себе поразилась. В жизни бы не стала откровенничать ни с кем. Что мое – то мое, вам не нужно, проходите мимо. А тут вдруг язык развязался. Что-то такое было в этой странной незнакомке с глазами цвета моря в солнечный день. Что-то, что успокаивало, вызывало желание рассказать о своих бедах и трудностях, спросить совета. Что? Непонятно.
– Это серьезно. Из-за чего?
– Не поверите, вот из-за этого, – Грейцель указала на ее белый плащ.
Она рассказала и о своей мечте, и о разговоре с родителями, и об отцовском отказе. Впрочем, о том разговоре, которому стала случайной свидетельницей, умолчала – слишком уж это личное.
Выслушав рассказ, Хетлика не спешила высказывать свое мнение и вставать ни на чью-либо сторону, что пришлось девушке весьма по душе.
– Не скажу, что я с ним во всем согласна, но и не могу сказать, что я его не понимаю, – сказала она, наконец. – Порой наши мечты привлекательны только издалека. Служба в гарнизоне действительно не проста, а обучение в Академии – еще тяжелее.
– Я понимаю. Но я никогда и не хотела носить эту форму только как украшение. Отец все правильно сказал, и я понимаю его. А вот он понять меня не хочет.
– В чем же?
– Я никогда не считала службу легкой, – ответила девушка. – Я знаю, что это не только праздники и парады, когда под ноги марширующим колоннам летят цветы. И зная это, я не сидела без дела, лишь предаваясь своим мечтам.
Она поднялась на ноги и сбросила с плеч свой плащ.
– Посмотрите на меня! Мне только что исполнилось шестнадцать, но разве я не выгляжу старше? Мой отец добился всего, что у него есть тяжелым трудом. Моя мать всегда была ему верной и надежной спутницей, поддерживавшей его в самые тяжелые времена. И глядя на них, я поняла – ничего в этом мире нельзя получить, если только думать об этом дни напролет, не прилагая никаких усилий. Поэтому я готовилась и тренировалась, зная, что моя мечта потребует от меня много сил и выносливости.
Она вынула из ножен свой самодельный меч и протянула его Хетлике:
– Посмотрите! Я сделала его сама и много занималась, обучаясь управляться с ним, когда мои подруги бегали купаться, или собирали цветы по полям. Я должна была стать сильной – и я стала. Все последние годы я старалась убедить отца в том, что моя мечта – это не каприз маленькой девочки, а серьезное, давно созревшее решение, которому я подчинила всю свою жизнь. И поэтому я поступлю так, как решила. Если потребуется – наперекор его воле. Надеюсь, он меня поймет. Ну а если нет – тем хуже.
– И поэтому ты сбежала? Разве не было другого пути?
Грейцель подняла с земли плащ и снова присела на камень.
– Ждать два года? А чего ждать? Пока не подвернется какой-нибудь достойный сосед с серьезными намерениями? Еще и от него потом отбиваться.
– А ты не думала, что обнаружив твой побег, родители просто приедут в Аверд и увезут тебя домой?
– Я надеюсь, что они этого не сделают, – покачала головой Грейцель – Я оставила им письмо, в котором честно призналась в том, куда и зачем я отправилась. Попросила у них прощения. Отец никогда не позволит себе так меня унизить перед всеми. Возможно, конечно, они и приедут, но устраивать скандал и волочить меня в порт за волосы не станут. У нас в семье это не принято.
– Ну, хорошо, – согласилась Хетлика. – Положим, с родителями ты договоришься. Но как быть с твоим возрастом? Без родительского разрешения тебя не пропустят дальше внешнего двора.