Вокруг темнота и тишина. В тумане ничего не видно и становится все холоднее.
– Саффат!
Нужно идти. Возможно, он сейчас бродит по лесу, разыскивая ее. Может быть, он уже далеко отошел от поляны и не слышит. А кричать громче наверняка опасно – мало ли, кто может услышать.
Запахнувшись в отсыревший плащ, чтобы хоть как-то согреться, девушка пробирается через кусты, всматриваясь сквозь туман. Она старается расслышать знакомый голос, зовущий ее, или звук шагов в тишине, но слышит лишь свое сбивчивое дыхание. Туман обнимает ее холодными руками, гладит по волосам и прикасается к лицу, оставляя холодные капли, которые смешиваются с текущими из глаз слезами. Иногда ей кажется, что из-под тумана проступает тонкая тропинка, над которой меньше свисающих колючих веток и она старается идти по ней. Рука саднит, рана неприятно подергивается. Да еще и в шее появилась какая-то тянущая боль.
Может быть именно потому, что она смотрела под ноги, ей не удалось заметить, когда в тумане вдруг появился источник неяркого дрожащего света. Прямо на пути горит костер – такой манящий в этой холодной черноте.
Но кто разжег огонь в лесу в такое время? Так хочется ближе к теплу – но не встретит ли около него смерть? Где сейчас те, кто напал на них? Возможно, это они и есть? А, может быть, это Саффат разжег огонь, чтобы она увидела его в темноте? Нужно проверить.
Пытаясь сдержать сбивающееся от холода дыхание и стараясь ступать как можно тише, Она приближается к освещенной костром поляне. Странно, но она совершенно не скрыта туманом, так что ее можно хорошо рассмотреть. И тут девушку настигает разочарование – на поляне нет Саффата и костер разжег не он. У той, что сидит у огня, спиной к темным деревьям, слишком стройный силуэт и очень длинные волосы, чтобы спутать ее с мужчиной.
Женщина в лесу? Одна? В такое время? Но девушка уже не думает ни о чем. Она чувствует тепло огня и видит хоть кого-то, кто может разделить ее одиночество в этой ночи.
– Помогите! Пожалуйста, помогите!
Собрав последние силы, девушка вырывается сквозь кусты на поляну. Сидящая у костра вскакивает на ноги и оборачивается на шум. Увидев ее лицо, девушка замирает на краю освещенного костром круга.
– Санорра?!
Но как же это? Бежать. Бежать назад, в лес! Лучше уж темнота и холодный туман, чем… Но свет костра вдруг начинает гаснуть в глазах, затем поляна резко наклоняется вниз, а потом – темнота.
Потом она почувствовала тепло. Энлиан Светоносная, как же хорошо! Пожалуйста, пусть тепло останется. Пожалуйста…
– Ты – Ольгрид?
Девушка открывает глаза и замечает, что она лежит на просохшей и прогретой земле, недалеко от костра, укрытая широким черным плащом. Ее собственный – мокрый и грязный – сохнет, наброшенный на воткнутые в землю ветки. Интересно, откуда плащ? Санорра что ли поделилась?
Сама она сидит рядом. Уставилась своими черными глазищами и ждет ответа. С трудом разлепив сухие губы, девушка прошептала:
– Почему ты меня не убила?
На лице у темнокожей появилось удивленное выражение.
– А зачем мне тебя убивать?
– Но ты же санорра…
– Действительно, как я сразу не подумала, – хмыкнула та. – Ну, теперь что уж. Поздно спохватываться.
Она запутила руку прямо в горящий костер и ловко вытащила из углей тускло блеснувшую металлическими боками флягу. Быстро свинтила с нее крышку, оказавшуюся к тому же и маленьким стаканчиком. В него она осторожно налила из фляги немного темной жидкости. В воздухе остро запахло травами.
– Выпей вот, станет лучше, вот увидишь. И скажи уже, наконец: слово «Ольгрид», выгравированное на медальоне, висящем у тебя на шее – это твое имя?
Укутанная в плащ девушка не спешила брать предложенное питье
– Что это? И что со мной случилось? Что ты со мной сделала, санорра?
Темнокожая вздохнула и опустила стаканчик.
– Это простой настой из трав. Из каких – не знаю, потому что варила его не я, но можешь мне поверить, тот, кто его сделал, хорошо в этом разбирается, так что пей и не бойся. Что с тобой случилось, я не знаю, но, судя по твоей одежде и твоему состоянию – ничего хорошего. Ты с криком выскочила из леса, а потом ни слова ни говоря упала в обморок. За то время, пока ты лежала без сознания я стащила с тебя эту твою грязную мокрую хламиду, счистила с тебя грязь и уложила поудобнее. И сейчас жду, пока ты наконец осознаешь, что здесь тебе никто не желает зла, и дашь напоить тебя укрепляющим и успокаивающим отваром. И когда ты успокоишься, то, возможно, все-таки ответишь на мой вопрос: тебя зовут Ольгрид?