– Да о чем ты говоришь! – Ольгрид прижала руки к груди. – Ты уже помогла мне, а теперь еще хочешь…
– Хочу, и буду очень рада. Что ж, тогда давай собираться. – Мэи Си потрогала сохнущий на ветках плащ и покачала головой. – Не просох. Ну да ладно, бери мой, а этот оставим здесь, может кому-нибудь пригодится. Давай засыпать костер.
Становится все холоднее. Туман выползает за границы леса. Он спускается в низины, накрывает луга, прячет идущую вдоль леса дорогу. В нем растворяются придорожные огни и теряются яркие звезды смотрящие вниз с ночного неба.
Звук тяжелых шагов возникает ниоткуда. Он становится все громче. И, наконец, в белой мгле вырисовываются контуры трех всадников. Их пэва устало шагают рядом, опустив длинные шеи.
Первый всадник едет чуть впереди. Это могучий, словно гедар, черноволосый гельд. Плотный плащ, хорошей выделки, наброшенный на его плечи, спадает волнами и скреплен на широких плечах тонкой цепью из дорогого металла. Через плечо переброшена темная же перевязь, украшенная искусно вышитым. Такой же узор на краях широких рукавов его одеяния и на обруче, который поблескивает в седеющих волосах. Всадник погружен в собственные мысли. Одной рукой он держит поводья своего пэва, а другой оперся на рукоять тяжелого двойного топора с широким лезвием, закрепленного у седла.
Его спутники одеты много проще, да и оружие их не украшено столь богато. Чуть отстав, они молча едут рядом, также думая о чем-то своем.
Внезапно едущий впереди прерывает молчание.
– Хайен…
– Да, Хольсварг? – откликается один из едущих позади.
– Как далеко ты проехал по западной дороге?
– На расстояние двух переходов, Хольсварг. По дороге мне попались две корджи с постоялыми дворами. Я поговорил с обоими корцве – ни один их не принимал.
– Возможно, они проехали мимо?
– Им не на чем было проехать. Все пэва в своих стойлах, в окрестностях Диверта они не появлялись, повозок не нанимали. Ты же понимаешь, что они не могли пешком преодолеть расстояние в два перехода за четыре часа?
Всадник молчит. Потом задает еще один вопрос:
– Ковтель, а ты как далеко добрался?
Второй спутник вздыхает. Видно, что этот вопрос он слышит уже не в первый и не во второй раз.
– Я проехал на полтора перехода вдоль Болот. Добрался до Серых Холмов и осмотрел с них окрестности. Дальше, в трех переходах – уже земли Санорра. Не думаю, что они могли бы отправиться туда.
– Верно, верно… – тихо отвечает едущий впереди и снова опускает голову.
Ковтель и Хайен переглянулись.
– Лес мы тоже осмотрели, насколько это было возможно, – сказал Хайен, не дожидаясь вопроса. – Хольсва, я понимаю твои чувства, но какой смысл в поисках, когда вокруг такой туман? Многого мы добились, отправившись ночью в лес? Разве что сами, похоже, заблудились.
– Да и кто в здравом уме будет прятаться в лесу? – добавил Ковтель. – Говорю тебе – завтра возьмем ополченцев и как следует тряхнем корджи по дороге на запад. Наверняка корцве хоть что-нибудь, да вспомнят.
Возможно, кто-то другой и не решился бы возражать тарну, но они трое знали друг друга с детства, были дружны всю жизнь и вместе повидали очень много такого, о чем никогда никому не рассказывали даже на шумных праздниках.
– Без шуток, Хольсва, мы, похоже, основательно заплутали. Ехали бы мы к Диверту – лес давно бы уже остался позади, и начались бы поля. А ты смотри – вон он стоит стеной справа. И дороги не видать в тумане. Не хватало еще, чтобы пэва подвернул ногу – они же слепые в темноте. Давай искать дорогу домой, говорю тебе.
Хольсварг молча кивнул. Он и до утра был бы готов бродить по округе, разыскивая дочь, но понимал, что пользы от этого в таком тумане не будет никакой. Сейчас он ненавидел себя за приступ ярости, свидетелями которого стали Ольгрид и Саффат, жалел о каждом сказанном слове.
О, сколько он бы отдал сейчас за то, чтобы иметь возможность обнять дочь, сказать ей, что она уже взрослая и может решать сама. Что благородный Саффат на самом деле заслужил уважение всех, кто его знал, включая и самого тарна, его служба была безупречной, а поведение – безукоризненным. И если таков ее выбор, то он как отец только рад. Он бы обнял и ее, и молодого раг`эш и они вернулись бы в Диверт вместе: тарн, его любимая дочь, ее будущий муж и двое его самых близких друзей.
Уже в который раз он напряг уставшие глаза, вглядываясь в ползущий туман, пытаясь увидеть хоть что-нибудь. Вдруг его рука натянула поводья, и он приподнялся на стременах. Пэва дернул головой и недовольно фыркнул, но тарн не обратил на него внимания.