– Вот эту дорогу я узнаю, – удовлетворенно кивнул Хайен.
Дорога изменилась. Ровно уложенные один к одному камни, превратились в простую землю, утоптанную множеством ног.
Второй раз протяжно протрубил рог со стен крепости.
– Да что же происходит-то? – с волнением спросил Хольсварг.
Санорра переглянулись.
– Полагаю, они волнуются за своего тарна, уехавшего из крепости среди ночи, – ответил ему Кин Зи. – Трубят в рога, чтобы вы могли найти дорогу домой.
– Но как же это возможно, если…
– Если честно – я не знаю. Но стоит ли разбираться в этом сейчас? – пожал плечами санорра. – Вот ваш дом. А вот дорога, которая ведет к нему. Зачем же терять время? Разве вы не достаточно долго ждали?
Рог протрубил еще раз.
Хольсварг посмотрел по сторонам. Рядом с ним стояли его дорогая Ольгрид и ее любящий муж, двое верных друзей, разделивших с ним целую жизнь. Он взглянул на слабый свет, тихо мерцающий над горизонтом, на крепостные стены и башни, на дорогу, что вела к холмам. И впервые за очень долгое время он ощутил, как его охватывает чувство покоя и радости. Словно тысячи маленьких стеклышек сложились в сложный витраж, и сквозь него в сознание хлынул поток теплого света.
Он улыбнулся и хлопнул по плечу Ковтеля
– Ну что, Ковтель, уступишь своего пэва молодоженам? Уж до ворот-то доедите с Хайеном на одном?
– С чего это на моем-то? – возмутился Ковтель – А своего не хочешь дать?
– Так он же старый уже! Куда ему двоих-то?
– Мой, можно подумать, молодой.
– Садись, говорю, к Хайену, а то сейчас пешком пойдешь! И моего приведите.
Ковтель с Хайеном отошли к стоящим в стороне пэва. Хольсварг повернулся к Ольгрид и Саффату.
– Садитесь на пэва. Я должен кое-что сказать нашим друзьям.
Кивнув, Саффат и Ольгрид пошли следом за Ковтелем и Хайеном. Хольсварг же повернулся к стоящим рядом санорра.
– Никаких слов не хватит, чтобы отблагодарить вас. – сказал он.
– Значит, не тратьте на это время, – ответил ему Кин Зи. – Лучше посвятите его тем, кого любите. Радуйтесь их обществу и ни о чем более не волнуйтесь.
– Скажите мне честно – вы знаете, что нас теперь ждет?
– Мир, – ответил Тэи Зи. – Мир, которого вы уже давно не знали. Только мир и покой.
Тарн кивнул.
Затем он наклонился, поднял свой тяжелый тельдар, лежащий рядом на земле, рукавом стер с него пыль.
– Эта ночь заставила меня многое вспомнить. Многое, что омрачает мою радость. Могу ли я просить вас об услуге?
– Все, что будет в наших силах, тарн.
Херсвальд протянул им свое оружие.
– Я прошу вас передать его жителям Диверта. Скажите им, что я прошу у них прощения за все то, что им пришлось пережить по нашей вине.
– Я обязательно передам им это. – Кин Зи принял подарок и бережно поставил рядом, придерживая за рукоять.
– Поблагодарите их также за добрую память. И… Знают ли они о том, что произошло в нашей семье?
Санорра покачал головой.
– Расскажите им все. Пусть узнают правду.
– Хорошо, тарн Хольсварг.
Рог с крепостной стены пропел в третий раз. Послышалось громкое сопение. Тарн положил руку на шею пэва, которого подвели ему, и легко запрыгнул в седло.
– Будьте счастливы! – он натянул поводья и махнул рукой следующим за ним: – Нас ждут. Едем домой!
Его пэва легко зашагал по дороге, ведущей к холмам. Следом за ним проехали, сидя в одном седле, Ковтель и Хайен. Ковтель, проезжая помахал рукой, а Хайен приложил ладонь к груди и поклонился.
– Будьте счастливы! – крикнули они на прощание.
Последними, ведя пэва за собой, подошли Ольгрид и Саффат. Девушка была в светлом платье с оторванным рукавом. В руках у нее был аккуратно свернутый черный плащ.
– Спасибо тебе, – она протянула его Мэи Си. – Спасибо, за то, что согрела. И за то, что помогла.
– Не замерзнешь? – спросила Мэи Си
– Не замерзну. Я никогда-никогда больше не замерзну. – Ольгрид обняла Саффата, а он поднял ее и посадил на пэва.
Затем он повернулся к Кин Зи.
– Прости меня, друг, за то, что усомнился в тебе.
– Ничего, – улыбнулся тот, – Не каждый раз увидишь ашфарта, демонстрирующего искусство владения оружием.
Саффат прижал кулак к груди.
– Пусть священное пламя хранит тебя.
Он запрыгнул в седло. Обнял сидящую рядом Ольгрид.
– Будьте счастливы! – сказала она.
И их пэва быстрыми шагами поспешил следом за остальными.
Когда всадники отдалились от перекрестка, свет, тихо переливающийся над горизонтом, начал гаснуть. Ночь возвращалась, пряча в темноте силуэты стен и башен старой крепости. Гасли огни костров, превращаясь в мерцающие огоньки, в окнах домов. На фоне ярко вспыхнувших в потемневшем небе звезд задрожал огонь на конце венчающего крышу храма Диверта шпиля. Сквозь пыль дороги снова проступили старые, но все еще плотно пригнанные один к другому камни.