Раг`эше делает последний шаг и ступает на твердую землю. Она отходит от края ямы, останавливается, поднимает голову и открывает глаза. Х`ашима видит, что секунду-другую в них пляшут алые сполохи, заключенные где-то глубоко, в дальних закоулках сознания. Они исчезают, и тут же за спиной раг`эше с ревом зверя, которого долго держали на цепи, в небо вырывается огненный столб.
Но, заглушая пламя, громом раздается ликующий крик, заставляющий задрожать каменные стены. Зрители кричат не щадя горла. Они тянут шеи, забираются на изгороди и каменные уступы, чтобы увидеть, как раг`эше поднимается на каменные ступени, а Х`ашима принимает из рук стоящего рядом Х`елеш алую повязку и повязывает вокруг ее рыжих волос. Затем он поворачивается вместе с ней к зрителям и его голос разносится над площадью:.
– Тэхерэ! – возвещает он, подняв руки. – Новая говорящая с пламенем среди нас!
Еще долго прошедшие ритуал раг`эше стоят на ступенях, принимая поздравления. Затем взмахом рук один из Х`елеш гасит огонь, горящий над рвом. Х`ашима, повернувшись, начинает подниматься ко входу в святилище, сделав знак молодым раг`эш следовать за собой. Х`елеш идут за ними, замыкая шествие. Ритуал завершен.
– Хиетт?
Раг`эше вздрогнула.
– Я, что, опять уснула?
– Нет, но вы точно были в другом месте… – Кин Зи подобрал ветку и подбросил ее в костер. – Скажите, если вы тоскуете так сильно, почему вы сейчас здесь? Почему не на своей земле, которую вы так вдохновенно описываете? Вы, такая открытая и честная, почему в этом доме, где вчера за столом не было сказано ни одного правдивого слова, а все улыбки были фальшивыми?
Губы Хиетт вздрогнули. То, как санорра задал свой вопрос, ей не понравилось, и он это заметил.
– Не мне об этом судить. Не помню, чтобы здесь было иначе. Восемь лет я служу под началом у Эльдрика Скелла, из них четыре года – его личным порученцем. Я видела и знаю много всего, чего не видел и не знает никто. Но о причинах того, что происходит между ним и Сигилль он мне никогда не говорил. Сама я в это не полезу.
Она посмотрела на Кин Зи и добавила:
– И не хотела, чтобы и вы этого касались. Но понимаю – все равно будете. Можно только попросить: будьте бережны. Особенно – с Фремм. Девочка искренне страдает из-за происходящего между родителями. Чем старше она становится – тем ей тяжелее, тем больше она одинока. Я вижу это, чувствую. Она мне – словно родная, я же ее помню еще совсем маленькой.
– Лучше расскажите, как вы оказались здесь, – решил сменить тему разговора Кин Зи. – Раг`эше на службе у Аверда – такое случается не часто.
Хиетт усмехнулась.
– Наверное, дело в том, что вся моя жизнь не совсем обычна.
Она поднесла руку к костру и маленький язычок пламени, словно живая яркая птичка перепрыгнул на ее ладонь и остался тихо колыхаться на ней.
– Меня растила мама. Отец, никогда не жил с нами, но никто не ставил ей этого в вину: у нас это не принято. Напротив, все старались помочь. Так что росла я в окружении многочисленных родственников и их детей, моих братьев и сестер, на разных шуфе – летних стоянках. Но время шло, и вот уже старшие братья сами становились фохотниками, сестры заводили собственные семьи, а я…
Она оторвала взгляд от огонька, уютно устроившегося на ее ладони, и посмотрела на Кин Зи:
– Вы когда-нибудь слышали о «Ш`ес Вашар»?
– «Голос Огня»? Внутренний зов, определяющий призвание каждого раг`эш?
Хиетт подняла руку. Огонек пробежал по ней и остановился, колыхаясь почти перед ее лицом. Затем она опустила ладонь вниз, к костру. Огонек тут же соскочил с нее и смешался с пламенем.
– Так вот, я так и не услышала этого голоса. Я не ощущала ни склонности к охоте, ни жажды познания древних тайн, ни желания быть доброй и заботливой женой и растить детей. Мне хотелось другого.
– Чего же?
– Защищать тех, кто нуждался в защите. Случалось, что на наших шуфе, или в доме в Ашхакаре, принимали тех, кто подвергся нападению на границе. Раг`эш, часто раненые, их раг`эше и их дети, испуганные, дрожащие, лишенные всего… Им помогали все: кормили, лечили, иногда даже выделяли новый саттаф – земли для охоты. Но сколькие погибли от рук грабителей, или умерли, обессилев от ран, пытаясь добраться до помощи? Мне было больно думать о них. И однажды я поняла, в чем мое призвание.
– Служить?
– Да, – твердо ответила Хиетт. – Быть защитой тем, кто не может защитить себя сам. Но с окончания войны с гельдами, раг`эш отреклись от войны. Наша сила – в единении с нашей землей, в том, что мы, наконец, как нам кажется, нашли свое место на ней.