– Нас сюда звали не вы, – заметил Кин Зи
– Да, не я, – кивнул Айзен. – Потому вам тут, как я уже сказал, делать нечего. Убирайтесь.
– Может, поговорите с комендантом, прежде чем отдавать такие смелые приказы?
– За его охрану отвечаю я. И я считаю, что пока вы тут – ни комендант, ни его семья не в безопасности.
– И в особенности семья, верно? – спросила Мэи Си
– Что?..
На секунду на лице айзена появилось непонимающее выражение, затем он сгреб свои дорожные перчатки и поднялся из-за стола.
– У меня нет на это времени, – он повернулся к окну и взялся за створы ставней, чтобы их закрыть. – Выметайтесь. Сначала из моего кабинета, потом из города. Можете вместе с ней.
Он прикрыл окно, потянулся к заслонке, запиравшей створки, и вдруг вздрогнул.
– Это потеряли? – Кин Зи бросил на стол металлическую полоску. – Держите.
Попав в луч дневного света, пробивающийся в щель между ставнями, она ярко блеснула и звякнула, упав на стол. Айзен рывком обернулся на звук. Затем он посмотрел на лежащий кусочек железа. Даже в полумраке было видно, что его лицо стало смертельно бледным.
– Мне нравятся ставни, – Кин Зи подошел к столу. – Но сейчас их почти нигде не осталось. Везде ставят оконные решетки.
– Часовой!!! – во весь голос заорал Айзен.
Он рванул из ножен меч и ткнул им в сторону санорра, едва не достав до горла. Хиетт, вскрикнув, схватилась за оружие, но сам Кин Зи даже не пошевелился.
Дверь резко распахнулась.
– Конвой сюда! Арестовать всех!
Ошарашенно кивнув, солдат загрохотал по ступеням, оставив дверь открытой. Тэи Зи повернулся и направился к ней.
– Стоять! – Айзен прижал острие к шее Кин Зи. – Попробуешь сбежать, и я…
Тэи Зи прикрыл дверь и вернулся на свое место.
– Но, с другой стороны, решетки надежнее, – как ни в чем не бывало продолжил Кин Зи, будо в его горло и не упиралось заточенное железо. – Тем более, когда нужно сохранить какие-то важные документы.
Он посмотрел в глаза Айзену и добавил:
– Или дневники.
– И особенно, если в них цветок вместо закладки.
Гельд перевел взгляд на сказавшую это Мэи Си. В ее руке была высохшая сигилль. Такая же, как те, что цвели во дворе.
На улице послышался топот нескольки пар сапог.
– Арестуете нас за кражу? – поинтересовался Кин Зи, – Хорошо. Мы готовы во всем признаться и вернуть украденное… Коменданту.
Дверь снова распахнулась. На пороге стоял тот же солдат, но сейчас за ним маячило еще несколько вооруженных гельдов. Он указал пальцем в комнату и запыхавшимся голосом приказал:
– Арестовать всех!
– Отставить!!! – рявкнул а ответ Айзен. Он опустил оружие и добавил: – Возвращайтесь на посты!
Он повернулся к Хиет:
– Проверте караулы. Потом возвращайтесь сюда и ждите за дверью, я вызову.
Он убрал меч в ножны и оглядел комнату. Никто не двигался с места.
– Марш!!!
Солдаты попятились, Хиетт, быстрыми шагами подошла к выходу, оглянулась, затем молча вышла и закрыла дверь.
– Теперь поговорим спокойно, – кивнул Кин Зи.
– Где дневник? – глухо спросил Айзен.
– Всему свое время. Садитесь.
Айзен швырнул перчатки на стол и сел в свое кресло. Сами санорра остались стоять.
– Это вы были тем офицером, который отправился в Ольферт и рассказал Анселю Скеллу о том, что произошло в семье брата, рассчитывая, что Ансель воспользуется своими связями, и Эльдрик потеряет место коменданта, или даже пойдет под трибунал. Вы ошиблись – вместо этого он поспешил в Зигверт. Вы один знали, куда Эльдрик поедет оба раза, когда на него напали, и вы же позаботились о том, чтобы при нем не было никакой охраны, кроме вас… и Хиет, конечно, но ее вы проблемой почему-то не считали. Собирались привлечь на свою сторону? Чем? Или, что вероятнее, ей тоже предстояло погибнуть в этом нападении и, возможно – от вашей руки. Пожалуй, вы даже планировали потом обвинить ее во всем этом.
– Хватит, – прервал его Айзен. – В моем дневнике много добрых слов об Эльдрике, но такого там точно нет.
– Такого нет, – согласился Кин Зи. – Но мы ведь можем поискать и в другом месте.
И вдруг Айзен почувствовал, что в его мозг впились тысячи крохотных ледяных лезвий. Его мгновенно парализовало, все тело вытянуло, выгнуло дугой. Широко раскрыв рот, он пытался найти хоть глоток воздуха, но в темноте, которая мгновенно сгустилась перед глазами, его не было. Каким-то удивительным образом оставаясь в сознании, он чувствовал, как его мозг кромсают на куски, добираясь до самых глубоких воспоминаний, таких, которые он старался спрятать даже от себя самого, укрыв горами причин и оправданий. Как обжигающими холодом крючьями вытягивают, вырывают их на поверхность, разрывая голову в кровавые клочья. Тело командира гарнизона Зигверта забилось в конвульсиях, выпученные глаза бессмысленно смотрели в потолок.