– Ясно, от тебя мы ничего не услышим, – перебила его раг`эше. – Кин Зи?
Лезвие ножа у горла Фремм снова блеснуло.
– Задолго до встречи с вами, Эльдрик спас мать Хиетт от смерти, освободив ее из лагеря контрабандистов, – сказал Кин Зи, не отрывая от нее взгляда.
Сигилль растерянно посмотрела на мужа, затем на скрытых тенью Хиетт и Фремм:
– Но за что же тогда ты так ненавидишь нас? – спросила она.
– Ненавижу вас? – раг`эше покачала головой – Нет, Сигилль, я, напротив, всегда сочувствовала вам. Вам обеим. Но об этом мы еще поговорим. А сейчас я должна кое-что добавить к тому, что сказал Кин Зи. Сам Эльдрик, я уже поняла, нам ничего не расскажет.
– Хиетт… – снова начал было Эльдрик, – Это все между тобой и мной. Отпусти Фремм, дай им с Сигилль уйти – и делай со мной что хочешь…
– Хватит! – глаза раг`эше блеснули в сумраке. – Хватит, слышишь?! У тебя было много лет для этого! И что ты сделал?! Ничего!!! Теперь об этом говорить поздно!
– Да что он сделал?! – крикнула Сигилль. – При чем здесь Фремм?!
Хиетт ответила не сразу. Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая только тихим плачем Фремм и тяжелым дыханием Сигилль.
– Когда это случилось, она была намного моложе вас… Совсем чуть-чуть старше, чем Фремм сейчас. Когда ее вместе с двумя раг`эше что были с ней, притащили в лагерь, они, не будучи в силах защитить ее, умоляли бандитов если не сохранить ей жизнь, то хотя бы подарить милосердную смерть, не творя над ней насилия. Взамен они предложили себя.
Сигилль молча слушала, глядя на нее испуганным взглядом. Кин Зи чуть сдвинулся в сторону. Его движение было едва заметным, но Хиетт лишь на секунду перевела на него взгляд и покачала головой, чуть крепче сжав рукоять ножа. Санорра вернулся на место.
– И ты считаешь, что после этого они отпустили бы их?! – выкрикнул Эльдрик, прижимая к себе жену.
– Я считаю, что утром все закончилось бы ямой где-нибудь в лесу, – ответила ему раг`эше. – Но ведь закончилось все иначе.
Она сделала еще шаг назад, уйдя во мрак еще сильнее. Теперь они с Фремм слились в одну бесформенную тень.
– Пока бойцы белой команды, перерезав всех обитателей лагеря, наводили порядок, а целители занимались обеими измученными пленницами, их командир, Эльдрик Скелл, сидел в землянке, пытаясь успокоить мою маму. Юная раг`эше, пережившая страшную ночь, вцепилась в него и боялась отпускать.
– Хиетт… – снова подал голос комендант.
– Может, это стало причиной, или в какой-то момент он счел, что простой благодарности для него недостаточно. А, может, решил, что по праву победителя может взять все, что он желает. Тем более, что потом можно будет все свалить на мертвых бандитов. Кто его знает, о чем думал благородный командир вайсбриге, когда встал, закрыл дверь клетки на замок, а затем схватил мою мать и…
Ее голос сорвался. В тишине, нарушаемой лишь всхлипами Фремм, все услышали, как она судорожно выдохнула воздух сквозь сжатые зубы.
– Так о чем ты думал, Эльдрик? – спросила Хиетт, и в ее глухом голосе, послышалась закипающая, но с неимоверной силой сдерживаемая ярость. – О чем ты думал, когда рвал на ней, одежду? Когда прижимал ее, к полу и затыкал ей рот, чтобы никто не услышал ее криков? Замечал ты ее ужас? Ее боль?! Посмотри на свою дочь, и скажи мне! А еще скажи, что ты чувствовал, когда потом совал ей деньги, пытаясь купить ее молчание?! Ты испугался? Или решил проявить щедрость?! Так вот они, две сотни монет, она не потратила не цвейда! Пересчитай!!!
Ее крик, заставил зазвенеть бутылки на полках. Фремм в ее руках вся сжалась и, зажмурившись, втянула голову в плечи. Раг`эше шагнула в сторону, дернув девушку за собой. У ее ног лежал небольшой мешочек. Размахнувшись, она изо всех сил пнула его ногой. Глухо звякнув о стену он тяжело упал к ногам Эльдрика и Сигилль. Комендант, вздрогнув, шарахнулся от него, увлекая за собой жену, но она вдруг резким движением освободилась из его рук и рванулась было вперед, но внезапно возникшая на пути Мэй Си, преградила ей дорогу.
– Пусти меня… – прорычала Сигилль – Пусти!
– Если хотите, чтобы она осталась жива – не двигайтесь с места.
Было в ее негромком голосе что-то такое, что Сигилль вздрогнула и попятилась. Эльдрик протянул к ней руку и хотел было что-то сказать, но жена, дернувшись, посмотрела на него со смесью презрения и брезгливости:
– Не смей прикасаться ко мне!
Протянутая рука повисла в воздухе.
Кин Зи, которому, как всем санорра, темнота не мешала наблюдать за Хиетт и ее жертвой, увидел, как раг`эше зажмурилась и ее лицо исказилось гримасой боли. Когда она открыла глаза, по ее щекам катились слезы. Но голос ее, прозвучавший из темноты, был негромким, и спокойным, хоть и полным горечи: