– А ты знаешь, Эльдрик, как она жила дальше? Знаешь, что, вернувшись домой, она дни напролет сидела молча на пороге дома, погруженная в собственные мысли? Когда ее спрашивали – отвечала что-нибудь, потом снова замолкала. И так продолжалось день за днем, месяц за месяцем. У нас большая семья, и она всегда была окружена заботой и вниманием. Даже когда стало понятно, что она ждет ребенка…
Сигилль так резко обернулась к ней, что Хиетт замолчала. Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза.
– Когда стало понятно, что она ждет ребенка, она не осталась одна: ее берегли, ей помогали. Она была молода и очень красива, и не раз охотники звали ее в жены обещая воспитывать малыша как своего собственного. Мама принимала их, но каждый раз, когда она слышала объяснение в любви, с ней что-то происходило: она вдруг зажмуривала глаза, закрывала голову руками и начинала так страшно кричать, что все боялись, что произойдет выкидыш.
– Хватит! – Эльдрик сжал кулаки. – Хочешь убить меня – давай! Отпусти Фремм и Сигилль и делай что хотела!
Он шагнул вперед, но Мэй Си подняла руку и он отступил.
– Папа!!! – закричала Фремм
– Мой рассказ надоел тебе, Эльдрик? – спросила Хиетт по-прежнему надежно прикрываясь ей от Кин Зи. – Как быстро. А я слышала его бесконечное количество раз, с того самого дня, как появилась на свет. Все считали, что мое рождение исцелило разум моей мамы. Теперь она все время проводила у колыбели, заботясь обо мне, а не сидела на улице, шепча что-то себе под нос. Но никто не знал, что каждый день, наклоняясь надо мной, она рассказывала мне, эту историю. Каждый день, изо дня в день, понимаешь ли ты, что это такое Эльдрик?! Ее лицо, ее шепот и твое имя – вот мои первые воспоминания.
Она взглянула на коменданта и ее глаза желтыми огоньками блеснули в темноте.
– Она рассказывала мне все. Во всех подробностях. Каждый день. Из года в год. Просыпаясь, я уже знала, с чего начнется мой день. Засыпая, я знала, что услышу на ночь. Иногда я плакала, просила ее прекратить, но она, казалось, не слышала меня. А иногда я отказывалась ее слушать, убегала на улицу – и тогда плакала она. Просто сидела – и плакала, как маленькая. Я не могла этого видеть, не могла даже думать об этом – и поэтому подходила к ней, садилась рядом, брала ее за руку и сама просила рассказать мне обо всем. Чтобы все закончилось, чтобы рядом со мной снова была моя любящая и заботливая мама.
– Почему вы не рассказали обо всем вашему х`елеш? – вдруг спросил Тэй Зи
– Однажды я сказала маме, что мы должны рассказать обо всем главе нашего рода, – ответила Хиетт. – Услышав это, она схватила меня за плечи, прося не делать этого. Я настаивала. Тогда она застонала, начала бить себя в грудь и царапать свое лицо ногтями. В ужасе от ее поведения, я пообещала, что никогда и никому ничего не скажу.
Сигилль, которая не отрываясь смотрела на нее, перевела взгляд на Мэй Си. В этом взгляде был немой вопрос.
– Она говорит правду, – сказала санорра.
– Сигилль… – Эльдрик шагнул к ней.
– Отойди… – сквозь зубы процедила женщина.
– Знаешь ли ты, Эльдрик, как часто я плакала, когда снова, слово в слово, слушала рассказ мамы? Как часто я прокусывала губы до крови? Знаешь ли ты, как часто я хотела разбить себе голову о скалу, лишь бы больше не слышать того, что она рассказывала? Как часто я просила у повелителя пламени и нашего покровителя Эшге исцеления для мамы, сил для себя, или ее безумия, которое дало бы мне эти силы? И однажды, когда она снова вела свой рассказ, я поняла, что должна сделать. Я взяла ее руку, прижала ее к своему сердцу и пообещала, что Эльдрик Скелл, командир белой команды, ответит за то, что совершил. Пока я говорила, она словно и не слышала меня. Но как только я закончила – замолчала и она. И никогда более не заговаривала о тебе.
Кин Зи услышал приглушенный топот. Кажется, в дом осторожно входило множество народа. Острый слух Хиетт тоже различил этот звук, и она усмехнулась.
– Через несколько дней начался набор в гарнизон Аверда и я отправилась в Центральные Земли, – продолжила она. – Здесь узнали мою историю, точнее ту ее часть, что была известна всем, и мое желание служить сочли вполне обоснованным. Следующие несколько лет я училась думать как вы, гельды, жить как вы, владеть вашим оружием, драться и убивать как вы. Я дала обещание защищать ваши границы и не щадить ваших врагов. Я изучала вашу историю, чтобы лучше понять причины, заставившие тебя, Эльдрик Скелл, сделать то, что ты сделал. И в какой-то момент я вдруг почувствовала, что начинаю сомневаться, что моя решительность слабеет. Я по-прежнему считала, что то, что ты совершил, требует наказания, но стоит ли это твоей жизни? Не слишком ли многого я собираюсь тебя лишить? Может быть, годами наблюдая безумие моей мамы, я начала думать как она?