– Да ты тут ни при чем, – Девирг осторожно поерзал, снова дернул уголком рта, но вроде бы, нашел удобное положение. – Посижу лучше. Лягу – усну. А поспать сейчас тебе надо бы.
– Не хочу я.
– Да ты зеленая уже от бессонницы! Сколько не спала, две ночи, три? Завтра будешь с пэва на ходу падать.
Он подбросил в костер ветку и похлопал по своему плечу.
– Давй, укладывайся, еду убирать лень, утром позавтракаем.
Устроившись рядом, укрытая теплым плащом, девушка вдруг улыбнулась.
– Вот теперь попробуй мне сказать, что ты согласился на это все, и сейчас сидишь тут только из-за денег, или из интереса. Говори, а я послушаю.
– Опять ты за свое? Понаучилась там, в своей Академии всякому. Что за удовольствие жить и видеть, когда тебе врут?
– Мы не видим. Видят только санорра и, наверное, саллейда. Мы понимаем. По голосу там… по интонациям… да много всего.
– Значит, если я сам поверю в то, что придумаю, ты не заметишь?
– В собственную ложь до конца поверить невозможно.
– А в чужую?
– А что ты мне зубы заговариваешь? Хватит юлить, давай, говори.
– О причинах?
Девирг задумался.
– Ну, хорошо, – сказал он, наконец. – Представь, что Ольтар, потеряв все, пожелает рассчитаться с тем, кто это устроил? Наймет кого нужно, деньги-то у него останутся при любом раскладе, и на это он не пожалеет. И этот кто-то, понятное дело, будет поумнее, будет знать, где можно поискать, и начнет с лучших. То есть?..
Он подождал ответа на свой вопрос несколько секунд, а потом толкнул Грейцель в бок.
– Ну? Спишь что ли?
– Не сплю я. Откуда я знаю, кто там лучший и с кого он начнет?
– Хм…
– Ах, прости, пожалуйста, как это я сразу не догадалась. С тебя, конечно, начнет, с кого же еще.
– Правильно. И от него кто-нибудь обязательно наведается ко мне домой. И кого он там найдет?
– Так ты едешь в Диверт или нет? Если да – то никого.
– Не правильно. Потому что такой внезапный отъезд – это, считай, признание. Тогда я за свою жизнь и свободу и цвейда не дам. Нет, он найдет там вполне благопристойную семью одного моего знакомого гедара, который снял у меня квартиру в аренду на год, причем, по всем бумагам – еще два месяца назад.
– Что, правда что ли?
– Конечно. А ты думаешь – у меня платья и кружева в мешках весят столько, что пэва еле ноги волочит? Арендная плата за десять месяцев в чистых северных кеватрах! Правда, конечно, знакомый дело знает, и в другое время этих денег хватило бы месяца за три, но, сама понимаешь: все надо было делать быстро и среди ночи. Так что я временно богат, но бесприютен. Или с тобой ехать, или оставаться на этой полянке и дичать потихоньку.
– Значит, поедем.
Грейцель внезапно почувствовала, что стремительно проваливается в сон.
– Поедем. А у вас там хоть спать-то есть где?
Не найдя в себе сил на ответ, девушка молча кивнула, не открывая глаз.
– Если что – мне половинки твоей кровати хватит. И одеяла. Поделишься?
Зная, чего можно ожидать за такую шутку, Девирг заранее прикрыл больные ребра. Но никакого ответа не последовало. Грейцель уже крепко спала.
ГЛАВА 49
– Вейвлле! Ховваль! Навались! Тяни!
Стук топоров, гудение натянутых веревок, скрип снега под десятками ног. Облака пара от горячего дыхания. Громкие крики распугали из округи всю лесную живность. Не только мелкие ушастые вейги, но и хищные гольвы и стогги, подумав, подальше обходят просеку, на которой валят деревья лесорубы гедары.
– Вальборг, быстро еще веревку! Куда, стогга косолапый, вайге! Стой, говорю, куда полез?! В других санях!
Утреннее солнце, едва поднявшееся над лесами Вольгов, красно от мороза. Блестящая ледяная пыль осыпается с веток и висит в воздухе. Но работающие не замечают холода. Многие из них уже давно скинули теплые полушубки, оставшись в мохнатых меховых жилетах поверх теплых рубах. Натянув рукавицы, они держат в руках канаты, обвязанные вокруг ствола дерева, такого широкого, что его и четверым не обхватить. Тяжелые топоры и длинные пилы уже прогрызли в нем глубокую борозду, осталось лишь свалить дерево на землю. Но оно, кажется, не собирается сдаваться.
– Закрепили?! Берись! Ну, раз, два три!!! Вейвлле! Ховваль!
Вздулись мускулы, сжались со скрипом зубы, толстые веревки врезались в грубую кожу рукавиц. Вгрызлись в утоптанный снег подошвы теплых сапог. Громко, раскатисто взметнулся в небо из десяток глоток яростно-дружный рык:
– Гедаррррра!
– Еще раз!
– Гедаррррра!
– А ну, поднажмите!!! Не заставляйте меня краснеть за вас! Ховваль!!!
Веревки поддаются, раздается громкий треск, дрогнув, дерево начинает падать, сбивая с веток лавины снега.