— Ну, как говорится, «хозяин — барин»! Мое-то дело — «наблюдаем да пишем»! Только чего вы так испугались, товарищ полковник? — Я внимательно посмотрел на него, но он курил, опустив голову, и не смотрел мне в глаза. — Неужели всё так плохо?
— Боюсь, Сережа, ты даже не представляешь, как у нас с тобой всё плохо! — согласился грустно подполковник. — Меня вдруг решили отправить на пенсию!
— Как? — не понял я. — В каком смысле? С чего это вдруг так резко?
— Сверху очень сильно настаивают, чтобы я ушел на пенсию! К кому-то я сильно перешел дорогу с этим расследованием! — сказал подполковник. — Поэтому меня хотят убрать, чтобы не мешал, и пока предлагают сделать это по-хорошему. Вчера приезжал проверяющий из Москвы, якобы с внезапной проверкой, но на самом деле он приехал, чтобы сказать мне, и еще нескольким надежным людям, нам следует уйти на пенсию, и что если я не соглашусь уйти на пенсию по хорошему, то со мной будут разговаривать по-другому. А такие люди слов на ветер не бросают. Они могут сделать всё, что угодно, ты сам понимаешь. Могут подставить, уволить по какой-нибудь статье или вообще посадить…… Как тебя в своё время.
— Так!… Ну вы-то на пенсию можете уйти! А мне-то что теперь делать? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.
— Беда в том, что я оформил тебя как сотрудника милиции под прикрытием, с сохранением звания, надеялся, что твое дело пересмотрят и тебя реабилитируют, — сказал подполковник. — Поэтому все твои личные данные хранятся в отделе кадров в специальном сейфе, и как только я уйду на пенсию, доступ к твоему личному делу получит тот, кто придет на мое место. Если со мной что-то случится, на тебя выйдут другие люди. Они могут заставить тебя работать на них или, возможно, захотят просто устранить тебя, чтобы не было лишних глаз и свидетелей.
— И что мне теперь делать? — спросил я, неприятно удивленный таким поворотом своей судьбы.
— Есть одна вещь, про которую никто не знает, кроме меня, — сказал подполковник. — У меня есть схрон, чтобы залечь на дно, если что. Но тебе он может пригодиться. Вот, возьми паспорт на другое имя. Если со мной что-то случится, используй эти документы, чтобы начать новую жизнь где-нибудь на другом конце страны.
— Всё настолько серьёзно? — спросил я, насторожившись.
— Да, — ответил подполковник. — Пока я не выясню, что задумали эти ребята, нашу операцию приостанавливаем. А ты веди себя аккуратно, не высовывайся.
— Мне как раз Коган недельку отгулов дал! Будет время разобраться в нашей судьбе злодейке!
………………………………………………………………………………………
Почти всю неделю отгулов, которую мне дал Коган, я провел дома, в основном я отсыпался и размышлял о том, что я буду делать дальше. В понедельник я вышел на работу. Я завел свою машину и, пока она прогревалась, проверил, как работает холодильник-рефрижератор.
Выехав из гаража, я подъехал к складу готовой продукции и стал ждать свою «ненаглядную» экспедиторшу Маринку, которая, как обычно, в начале рабочего дня должна была принести накладные перед загрузкой продукции. Я сидел и думал: что же мне теперь с этой Маринкой делать? Она, получается, жестко подставила меня, натравив на меня своего бывшего любовника. Баба она умная и не могла не понимать, что, подговорив Лёху и его дружка напасть на меня, она спровоцировала очень опасную ситуацию. Такое дело, как вооруженный налет, часто заканчивается летальным исходом. И как теперь мне дальше общаться с ней? Даже чисто по-человечески её надо как-то наказать и серьезное внушение сделать, чтобы впредь не повадно было. Однако час «Икс» уже совсем близок, и мне не стоит предпринимать ничего, что могло бы помешать мне предотвратить теракт. Чтобы избежать лишних проблем, мне лучше сделать вид, что я ничего не знаю. Пусть Маринка ломает себе голову, почему её задумка завладеть золотом не удалась: струсил Лёха или по какой-то другой причине не напал на меня, спрашивать она у него точно не будет, не в той она ситуации.
Я посмотрел на часы, Маринка опоздала уже на полчаса, остальные машины уже почти все загрузились и разъехались по своим маршрутам. Я вылез из машины и поднялся в бухгалтерию, решил сам взять накладные на мясо. В бухгалтерии Маринки, тоже не было видно. Я подошел к секретарше, которая выдавала накладные на вывоз готовой продукции:
«А где Маринка? Её чего до сих пор на работе нет? Заболела, что ли?» Секретарша посмотрела на меня с недоумением, а потом заметно побледнела. Понизив голос, она сказала:
— А ты что, не в курсе, что ли? Я думала, уже все знают!
— Что знают?— не понял я.
— Ты что, парень? Маринку уже три дня назад как дома повышенной нашли!. Сегодня похороны!
.
Я просто остолбенел.
— Найдём мы тебе сегодня кого-нибудь, кто с тобой пока поездит, а завтра кого-нибудь к тебе на постоянную основу закрепим, — сказала секретарша, опустив голову, сделав вид, что очень увлечена тем, что перекладывает бумаги.
Я взял свои накладные и пошёл к машине. Конечно, я был шокирован таким известием. Скорее всего, Маринку тоже кто-то устранил как и тех чю гибель списали на суицид. Она много знает, тем более работает она уже давно. Никогда не поверю, что она могла покончить собой, потому что эта деваха умела и хотела жить. Была сильной и жизнерадостной и здоровой женщиной с очень крепкой психикой. Поэтому я был уверен, что её тоже устранили как ненужного свидетеля. И опять убили её таким способом, который очень легко списать на самоубийство. Получите, товарищи менты, и распишитесь. Вот вам суицид на блюдечке. Осталось только дело списать в архив.
Я стоял возле машины и пытался осознать, что произошло, но мои мысли были как в тумане. В будущем я большую часть своей сознательной жизни провел на войне, руководил людьми, вел их в бой, и был в принципе готовым к любому развитию событий, но тут, в прошлом, вокруг меня мирная жизнь, и я, видимо, порядком расслабился, раз смерть Маринки выбила меня из колеи. Несмотря на то, что мы с ней были любовниками, я не был влюблен в неё и даже, наверное, честно говоря, не был привязан к ней. А совсем недавно она меня ещё и подставила, но, несмотря на всё это, на душе у меня сейчас «кошки скребли», меня немало расстроило известие о её смерти.
Пока я стоял и думал, ко мне подошла другая экспедиторша, пожилая женщина, и начала контролировать погрузку мяса. После того как мы полностью загрузили машину, мы выехали за пределы территории мясокомбината. Весь день я развозил мясо по магазинам города. А ночью, как и водится, поехал с новой женщиной-экспедитором развозить нелегальную продукцию по точкам её реализации. На следующий день у меня был выходной, так как мы вернулись очень поздно. Хотя следующая встреча с подполковником была запланирована через неделю, я по телефону сообщил ему, что нам нужно срочно встретиться. Подполковник приехал ко мне на квартиру через несколько часов.
— Что случилось, Серёжа? — спросил он, только переступив порог и закрыв за собой дверь. — Ты никогда не вызывал меня сам.
— Маринка, моя экспедиторша, повесилась или, скорее всего, её повесили! — сразу сказал ему я — Не верю я, что она собой покончила, здоровая девка, она была очень жизнерадостная, опять же детей двое. Деньги у неё были, мужиками она крутила как хотела, чего ей вешаться-то?
— Наверное, те, кто организовал её убийство, боялись, что она расскажет об их делишках. Деньги там они зарабатывают огромные, поэтому им есть что терять. Ты когда с ней работал, не слышал, может, она соскочить хотела. Увольняться или переезжать она не собиралась? Не говорила она тебе ничего такого?