Выбрать главу

Отец Бартимеус, бывший наставник Робера стал епископом Бове, но так и не дожил до вожделенной кардинальской шапочки. Вскоре после описанных событий он был найден в своей кровати мертвым. Ходили смутные слухи об отравлении, но доказать ничего так и не удалось.

Оуэн Мередит Тюдор, тайный муж Екатерины Валуа, пережил любимую, и уже в глубокой старости, в канун войны Алой и Белой розы был казнен по обвинению в подготовке заговора.

Французское рыцарство за всю Столетнюю войну так ничему и не научилось. В 1525 году в битве при Павии король Франциск I без тени сомнения в лоб повел рыцарское войско на засевших в укрытии немецких аркебузиров. В результате цвет французского рыцарства расстреляли в упор, сам король попал в плен, а его армия была разбита и рассеяна. Но атаковать врага прямо в лоб, подобно баранам, французские шевалье продолжали еще очень долго.

Война тяжело сказалась на Англии. Лишившись проклятых денег тамплиеров, король и Парламент попытались обложить налогами духовенство и мелких дворян. Прежних армий на те деньги собрать уже не удалось, и за двадцать лет ведения войны за собственно британский счет страна разорилась. Несмотря на отдельные успехи, англичане были полностью разбиты, и им пришлось окончательно уйти из Франции.

Вот тогда мятежный герцог Ричард Йорк и поднял восстание против тамплиеров, все еще стоявших за спиной английского короля, в истории те события назвали войной Алой и Белой Розы. На деле же то была битва за освобождение народов Британии от владычества ордена Золотых Розенкрейцеров. Как и положено войне, что ведется людьми без чести и совести, она явила примеры неслыханных ранее зверств. Захваченных в плен повстанцев казнили вместе с женами и детьми, отрубленные головы их выставляли на шестах на всеобщее обозрение. Но звериная жестокость не помогла новым тамплиерам, в конце концов англичане сбросили их иго.

Иго- то сбросили, а вот имперские идеи пустили в Англии глубокие корни, и покорить Францию британцы пытались еще очень долго. Столетие спустя, уже в XVI веке они щедро подбрасывали деньги гугенотам, из-за чего французы на добрые тридцать лет увязли в гражданской войне. В отместку галлы, не скупясь отваливали золото шотландцам, подстрекая горцев к бунтам и выступлениям. Политика — дело грязное.

Изгнанные из Англии потомки тамплиеров нашли себе убежище в Испании. И разве могли храмовники забыть о землях за океаном, полных золота и серебра? Христофор Колумб путешествовал в Новый свет по их картам, недаром на парусах его каравелл красовались красные кресты тамплиеров. Но захваченные земли не принесло испанцам счастья. Едва Испания стала самым богатым и могущественным государством мира, как тамплиеры вновь попытались поставить Европу на колени. Словно бешеный пес ринулась Испания на Англию с Францией…

Но об этом — уже в другой раз.

Постскриптум 1443 год, Нормандия, замок Армуаз. Десять лет спустя

В жизни каждой семьи наступает момент, когда супругам необходимо поговорить начистоту.

— Милая, — говорю я мягко. — Я же вижу, как ты тоскуешь. С твоим неуемным характером безвылазно сидеть в замке, занимаясь ведением хозяйства и воспитанием наших сорванцов — пытке подобно.

— Нет, — возражает она, опустив голову. — Мне хорошо с тобой. И мы прекрасно развлеклись в Бирмингеме в прошлом году.

Жанна тихонько вздыхает, в уголках ее глаз блестят слезы.

— Посмотри на меня, — прошу я.

Она прижимается к моей груди, прячет лицо, мотает головой. Мягко колышется тяжелая грива светлых волос.

— Нет, — неразборчиво бормочет она. — Все хорошо.

— Нам запрещено появляться при королевском дворе, — говорю я спокойно. — Да и черт с ним, все равно война стихает. Ясно, что карта британцев бита, и вскоре они уберутся на остров. Еще немного, и наступит долгожданный мир.

И это чистая правда, вот только наступит он для Франции, в Англии же начнется гражданская война. Слишком много разочарованных и недовольных вернется в Британию, слишком много денег я вложил в воспитание профессиональных бунтовщиков, чтобы все получилось иначе. Банковская группа "Трабего и сыновья" крепко стоит на ногах, торговые операции приносят мне постоянную прибыль, а Йорки разве что только не молится на щедрого кредитора.

Денег на жизнь мне хватает с избытком, а золото оказалось не менее смертоносным оружием, чем копья и мечи, луки да алебарды. Флорины и турские ливры, фунты стерлингов и цехины стреляют по англичанам не хуже новых игрушек братьев Бюро. Жена прильнула к моей груди так, что домкратом не оторвешь. Она долго молчит, собираясь с духом, наконец еле слышно признается:

— Иногда мне кажется, что я теперь и не живу. Словно я погрузилась в бесконечно длинный сон, а приключения, битвы и штурмы вражеских замков и городов навсегда остались где-то позади. Впереди же — сплошное прозябание. Это ужасно и невыносимо!

— Ты рождена в нашем мире по ошибке, — заявляю я серьезно. — Должна была родиться валькирия, дева-воительница, а появилась на свет самая прекрасная из принцесс.

Она поднимает голову, на заплаканном лице появляется слабая улыбка.

— Так вот, — продолжаю я. — Франция уже победила, сомнений нет. Наконец-то у меня развязаны руки, и я могу сделать кое-что для души. Да и опыта поднакопил изрядно, пора бы попробовать себя не в маленькой Европе, а там, где попросторней…

Жанна глядит внимательно, всю ее хандру как рукой сняло. Я деловит и серьезен:

— Есть одна далекая страна, по слухам именно там Дева Мария и родила младенца Иисуса. Земля та стонет под игом захватчиков, и сейчас ей очень нужны профессионалы войны.

Подумав, солидно добавляю:

— Ну и деньги, разумеется. Дела у "Трабего и сыновья" идут все лучше, флот торговых кораблей постоянно растет, а золото так и льется в подземные хранилища наших банков. Думаю, мы потянем спонсирование сразу двух революций. Пусть уж проклятое золото тамплиеров как следует поработает на правое дело!

— А как же дети? — спрашивает она, помолчав.

Я хмыкаю:

— Какая же мать оставит дитя? Ясен пень, мы их не бросим, ведь без тебя наши бандиты разнесут по камешкам весь замок, что же я оставлю им в наследство? Да и Жак де Ли слишком стар и толст, чтобы уследить за ними в одиночку.

— Я уже говорила, что люблю тебя? — счастливо улыбается Жанна.

— Сегодня — нет, — отвечаю я серьезно.

Наши губы встречаются, и как-то сразу нам становится не до разговоров. И уже поздно вечером, перед тем, как заснуть, она вспоминает главное:

— А как называется страна, куда мы поедем?

Голос мой тверд, если и вплетаются в него нотки мечтательности, то самую малость:

— Земля та зовется Великим княжеством Московским, и пока что это один из улусов Золотой Орды. Далеко не самый сильный и богатый, и если начистоту — сущее захолустье, вроде нашей Гаскони. По меркам прочих государств это еще дитя в пеленках, и в высокомерии своем никто не обращает на московитов никакого внимания. Поверь, когда спохватятся — будет поздно.

Жанна хмурится, в ее глазах сомнение. Ей ли, принцессе, не знать, сколько многообещающих королевств кануло в лету, не оставив в летописях и пары строк. Я улыбаюсь:

— Любимая, мы поможем рождению удивительной страны. Младенец и сам готов оставить колыбель, мы лишь слегка подтолкнем его. А едва он встанет на ножки, то дальше зашагает так, что вовек не остановят!

К О Н Е Ц

Июнь — декабрь 2009

© Copyright Родионов Андрей (#mailto: androdionoff@yandex.ru)

http://fan.lib.ru/r/rodionow_a/opn_4.shtml