— Кота мы есть не будем, — сказал я очень тихо, чеканя каждое слово. — Услышь меня, Гена Сидоров! Это мой кот!
— Почему… — ошарашенный моими действиями, спросил ефрейтор. — Я же о деле…
— А потому, что если мы сожрём кота, то вскоре начнём друг друга жрать! Ещё раз такое скажешь — я тебе башку проломлю прикладом. Ясно?
Он сглотнул. Выражение лица у него было озлобленное, но всё же кивнул. Я разжал пальцы и брезгливо оттолкнул его.
Голод не давал себя забыть. За день никто, кроме Коли, толком-то и не поел. Я так, траву пожевал, думая, что делать, и… иногда поглядывал на Гену, который то и дело смотрел в сторону кота.
Но каждый раз, как он встречался со мной взглядами, отворачивался. Я дал чётко понять, что кот — это была та граница, которую мы не переступим.
День вышел тяжёлый. Мы не могли двигаться, потому что Коле было совсем плохо. И к сумеркам, понимая, что ещё одну такую ночь он не переживёт… я, наконец, принял решение, что нужно идти на разведку.
Я закрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти карту области, по которой когда-то учил интернатовских, и наложил на неё воспоминания Станислава. К югу, часа два ходу через ольшаник, должен был стоять небольшой хутор у старого разъезда — дед Фёдор ещё водил меня туда мальчишкой за молоком.
— В общем, так, — я посмотрел на Дашу, которая только-только спускалась к нам. Дежурила девка, хоть и неправильно. Она должна была дождаться, когда я поднимусь, сменю её… — Нужно уходить.
— Куда? — буркнул Сидоров. — К немцам?
— Выходить к людям, — я обвёл их взглядом. — На юг, через ольшаник. Там хутор. Маленький, три двора от силы. Стоит на отшибе, у старого разъезда. Два часа ходу.
Сидоров прищурился.
— Там немцы. Разъезд — это дорога.
— Да, ага, — я позволил себе лёгкую ухмылку. — Немцам город нужен, — отрезал я. — Узлы, большие дороги, переправы, вокзалы. Им нужна наша техника и склады. Какой смысл им торчать в грязи на хуторе из трёх хат? Они пройдут по тракту, и плевали они на этот разъезд. Хутора они по пути обнесли явно.
Моя логика была железобетонной, но это всё равно не отменяло риски.
— Там может быть еда и кров, — продолжил я. — Поэтому я предлагаю разведку. Петя с Дашей останутся дежурить. А мы с тобой двинемся, — кивнул Гене.
Тот заметно напрягся после моих слов.
— Э-э-э, а почему я?
— А ты сам подумай, — я вздохнул. — Ну вот объективно. Даша за Колей смотрит, дежурит. Петя еле-еле на ногах стоит, ну а Коля… — тут мне даже договаривать не надо было, всё и так понятно.
— А если на хуторе немец⁈ У меня три патрона россыпью, — напомнил он, — пять в винтовке — и всё!
— У меня десять — побольше, но ситуацию это не меняет. Если встрянем, то заберём за собой фрицев. Но мы постараемся не лезть на рожон. Так что пошли, глянем, что и как, если всё о'кей… — я заметил, как все осеклись, услышав незнакомое слово. — Если всё хорошо, то будем перемещаться уже всей компанией.
Сидоров помолчал, глядя на свои сапоги. Потом поднял голову.
— Ладно. Пойдём.
Казалось, что рваные куски сна сил мне толком-то и не дали. Два часа пути через ольшаник дались мне куда тяжелее, чем вчерашняя беготня. Может быть, дело было именно в том, что мы старались двигаться медленно и незаметно, или же… такое состояние было из-за голода — голод решал.
Плюс ко всему мне постоянно приходилось оборачиваться и проверять, на месте ли Гена. Оружие-то я ему вернул, но вот не было у меня доверия к этому человеку. Фактически он мог всадить мне приклад в затылок, а после — поминай как звали….
Зачем ему обуза в виде лишних ртов? Но Сидоров всё-таки не был мразью, хотя после предложения «сожрать кота» я всё ещё хотел его хорошенько огреть. Мужик сопел, ворчал, постоянно спотыкался о корни, но верно следовал за мной, хотя явно боялся.
И на подходе к окраине лесного массива мы услышали звуки мотора. Я тут же упал в траву, вжавшись в землю. Сидоров сделал то же самое, но чуть помедлил. Когда звук стал громче и явно говорил о том, что кто-то приближается, я чуть приподнял голову.
Увидел, что метрах в ста от нас по просёлку ехал немецкий грузовик. «Опель Блиц», крытый брезентом, — основная рабочая лошадка вермахта. Я его по учебникам и хроникам знал отлично. Машина, покрытая слоем засохшей глины так, что штатный крест на борту едва проглядывался сквозь слой грязи.
Грузовик доехал до развилки и притормозил. Из кабины высунулся фриц, посмотрел на дорожный знак, а затем что-то сказал водителю. Через секунд пятнадцать грузовик газанул и повернул на тракт, уводящий на восток.